Святой Грааль

Все трое неотрывно смотрели на блестящего рыцаря, острия копий нацелились ему прямо в грудь. Томас оглянулся на своего огромного коня, где на седле осталось гигантское копье, толщиной с молодое дерево, а стальной наконечник — с лезвие боевого топора, но махнул рукой:

— Благородные сэры! Прошу начинать с тем оружием, которое у нас есть. Мое копье больше пристало для рыцарских турниров.

Старший монах истошно взвизгнул, трое отважных бойцов метнулись вперед. Томас успел лишь покрепче сжать рукоять обнаженного меча, как в грудь ударили три копья.

Он ощутил сильный толчок, перед глазами мелькнули белые щепки. Один монах-воин с разбега врезался головой в стальную грудь рыцаря, охнул и пал к ногам Томаса. Двое отступили, шатаясь, смотрели зло и растерянно. Обломки копий усеяли землю перед рыцарем, один монах тряс окровавленной кистью.

Томас наклонился, сочувствующе похлопал обеспамятевшего монаха по затылку:

— Благородный сэр! Не спи, уже все кончилось.

— Унянчили дитятка, и не пикнуло.

Не бей по голове! У тебя ж перчатка железная, а голова у него как у меня гм… кулак.

— Да я не бью, — пробормотал Томас испуганно, он поспешно убрал руку. — Я гладил, ибо Христос завещал любить даже врага… А это какой враг? Так себе. Благородный сэр герольд! Пришлите других бойцов. Эти что-то устали.

Старший монах отчаянно завизжал, сорвал с головы шляпу, люто истоптал ее, словно давил прыгающую гадюку. Глаза его были выпученные, как у совы, налились кровью. С тонких губ летела пена.

Он нетерпеливо оглядывался на ворота, просветлел, когда оттуда выбежали еще трое.

С копьями наперевес, страшно визжа, словно им защемило дверью, они понеслись, быстро-быстро перебирая ногами. Томас ухватился за меч и снова опоздал. Одно копье ударило прямо в лицо, поддело забрало, два копья переломились о грудь. Тройной удар был настолько страшен, что Томас невольно качнулся назад, даже отступил на шажок, но бросил пугливый взгляд на калику, тот следил очень внимательно, и Томас поспешно шагнул вперед.

Двое отступали, шатаясь, зажимая ладонями разбитые в кровь лица, третий лежал у его ног, широко раскинув руки. Из расплющенного носа и рассеченной брови обильно бежала кровь.

Томас с досадливым ворчанием выдернул наконечник копья, тот застрял в решетке, брезгливо повертел в стальных пальцах низкосортное сыродутное железо, отшвырнул.

— Эти тоже устали, — сказал он громко в пространство. — Драться не начали, а заснули, как рыбы на бегу.