Святой Грааль

Все-таки Томас опузырел раньше, распустил пояс, начал отдуваться, наконец отвалился от стола и лишь с завистью смотрел на калику, который невозмутимо поглощал горы мелких жареных птичек, печеную рыбу, политую кисловатым соусом, мелко нарезанные тонкие ломтики молодой оленины, утонувшей в крупных сочных ягодах, фрукты, ягоды, снова жареное, печеное, вяленое и копченое мясо…

Не выдержал, сказал ядовито:

— Отшельники кормятся медом и акридами! А ты, доблестный сэр калика, второго кабана доедаешь!

— Сам говорил, в чужой монастырь со своим уставом не прут.

Лопай, что дают, не перебирай харчей.

— А то бы ты предпочел акриды?

— С медом, — напомнил Олег скромно. — Но сейчас я вышел из малого отшельничества, помнишь? А в Большом Уединении я живу той жизнью, что и все. Не выделяясь, не отличаясь.

Томас смолчал, но взгляд синих глаз говорил отчетливо, насколько калика не выделяется, принимаясь уже за третьего кабана, запивая водопадами хмельных напитков, ячменного пива, заедая горами вареных крабов, когда снова выхлестывает кувшины красного вина, не моргнув глазом ест раскормленных пятнистых змей, толстых лягушек, студенистых устриц, на которых Томас боялся даже смотреть, зеленел лицом, а телом шел пятнами, как эти лягушки и питоны.

Внизу на дворе неутомимо упражнялись монахи. Прыгали, кувыркались, бились на шестах и деревянных мечах молодые и немолодые мужчины в одинаковых желтых халатах. В сторонке отдельно махались с деревянными цепами, Олег залюбовался — в селах нередко дрались цепами деревенские парни, но здесь монахи вообще проделывали чудеса.

Правда, цепа намного короче и легче, но надо помнить, что народ здесь хоть и шустрый, но мелковат, славянский цеп могут и не поднять, а этим облегченным — здесь его кличут нунчаки — машут легко, быстро перебрасывая из руки в руку, размахивая над головой.

В дальнем углу сада упражнялись самые сильные или умелые. Олег и Томас еще не разобрались, но там вокруг упражняющихся всегда толпились зеваки, ахали и приседали в благоговейном страхе, повизгивали.

Один из умелых — или сильных — разбивал ребром ладони два булыжника, поставленные один на другой, второй страшным ударом кулака ломал толстую палку, а третий, люто вздувая мускулы, завязывал узлом железный прут толщиной с кочергу, после отдыха сгибал или завязывал следующую.

Томас сказал неодобрительно:

— Монахи?..