Святой Грааль

Чтобы не быть послушным дураком в руках проклятого чернокнижника, он отступил вдоль стены на пару шагов от стола, где стояла высокая хрустальная чаша. Олег оглянулся на железный стук его шагов, в задумчивости почесал нос. Сверху послышался легкий стук, Олег быстро взглянул наверх:

— Они не войдут, — отмахнулся Барук. — Ученики.

Томас поспешно отступил еще на шаг, ошеломленный тем, что калика в самом деле почесал нос и посмотрел в потолок, как предрек злой колдун. В левую пятку кольнуло, он пошатнулся на одеревеневших ногах, оступился, грохнулся, споткнувшись о собственный меч, что лежал на полу с момента, как он обессиленно влез в комнату.

К ногам подкатилось крупное красное яблоко. Томас повернул голову к столику. Тот лежал на боку, два манускрипта распластались на мозаичном полу, яблоки раскатились во всех направлениях, а между ними ярко блестели мелкие осколки чаши.

— Все точно? — спросил Барук с торжествующим хохотом.

Олег быстро кивнул Томасу:

— Сэр Томас, нам пора уходить. Этот человек безнадежен. А ты, Барук, крупно ошибаешься! В человеке кроме мощного интеллекта есть еще и душа. А у нее, непредсказуемой, есть очень глубокие пещеры, в которые заглянуть непросто.

Он повернулся к выходу, Барук закричал с яростью:

— Ничтожество! Раскрой глаза, теперь уже никто на свете не спасет тебя от страшной гибели!.

Олег с темным как у грозовой тучи лицом шагнул к раскрытым дверям, бросил глухим голосом, не поворачиваясь:

— Авось ты еще узнаешь… какие запасы сил есть у души.

Он шагнул мимо Томаса, а Томас шагнул к человеку в кресле, вскинул огромный меч. Руки были еще тяжелые, а меч весил как рыцарский конь в боевых латах для атаки. Барук в изумлении вытаращил глаза, дернулся, вжимаясь в мягкую спинку кресла, в ужасе вскинул дрожащие руки, словно мог ими остановить тяжелую полосу высокосортной стали, отточенной, как острейшая бритва.

Меч со свистом прорезал воздух, послышался глухой удар, затем стук упавшего дерева, бульканье, мягкий шлепок.

Олег с отвращением оглянулся на кровавое месиво: рыцарь перерубил Барука вместе с креслом, с изумлением всмотрелся в безмятежное усталое лицо Томаса. Тот поднял с пола вязаный колпак, тщательно вытер им окровавленное лезвие, спросил деловито:

— Пойдем?..