Святой Грааль

Томас вопросительно косился на невозмутимое лицо, наконец сердито сплюнул в придорожную пыль:

— Не понимаю вас, русичей.

— Авось со временем поймешь…

— Опять это таинственное «авось»!

Олег рассеянно улыбался. Томас заметил, что впервые за последние дни калика не хватался то и дело за обереги. Купол неба от горизонта и до горизонта был голубым, дорога шла по зеленой равнине, не виляла, не раскидывала петли, как удирающий от лисы заяц. По обе стороны тянулись ухоженные поля, белели аккуратные домики, на краю далекого леса паслись, лениво переползая вдоль опушки, тучные стада.

Кони резво вбежали в широкий ручей, подняли тучу серебристых брызг. Томас посматривал на необремененного доспехами калику с завистью: тот по-скифски свешивался с седла на полном скаку, зачерпывал ладонями чистую воду, брызгал в лицо, сладко жмурился.

Дорогу перебегали зайцы, в зарослях пшеницы вспархивали перепела, дважды видели на обочине дороги стада диких кабанов. Томас непроизвольно хватался за бесполезный меч, искательно оглядывался на калику. Тот ехал ровный как свеча, а лицо было словно вырезано из камня. Перед выездом накупили еды на неделю вперед!

— Как хорошо, — проговорил Томас с наслаждением. — Дорога укорачивается с каждым днем, а я все ближе к снежноликой Крижине… Успею, если не будет задержек.

Олег указал на пламенеющие в багровом огне заката высокие башни, те показались почти на краю видимости:

— Золочев. Там расстанемся.

Томас помрачнел, сказал робко:

— Сэр калика… О лучшем напарнике я не мечтаю! Почему не проехать еще хоть недельку бок-о-бок?

— Если бы не Константинополь, который невозможно было миновать, мы бы расстались еще раньше, сэр Томас. Но теперь перед нами вся ширь огромной Европы! Твоя дорога лежит на северо-запад, моя — на северо-восток.

— Как твоя страна, говоришь, зовется? — спросил Томас убито. — Буду рассказывать о Великой Скифии… э-э… Скифской Руси…

— Просто Русь, — повторил Олег в несчетный раз. — Киевская Русь! Червонная Русь. Эх, все равно забудешь или перепутаешь!

Отдохнувшие в Константинополе кони пытались перейти на рысь, Олег придерживал.