Святой Грааль

Не потому, что попали в плен, а потому что второй раз я оплошал на страже. Второй раз взяли сонным! Два раза подряд! Я за такое стражам, что охраняли войско от сарацин, рубил головы.

В рассеивающейся темноте послышался слабый голос:

— Какая стража, сэр Томас?.. Не дури. Мы оба были полумертвыми.

Он шевелился в углу, стонал, ерзал, скрипел зубами. Из-под двери просачивалась яркая полоска, глаза Томаса привыкли, он уже видел выступающие из стен камни, грязную солому на полу. Из угла донесся хрип:

— Темно… Или это у меня в глазах?.

. Сэр Томас, сейчас ночь?

Спину Томаса осыпало снегом, он повел лопатками, словно за шиворот ему скользнула мокрая сосулька:

— Мужайся, сэр калика.

— Понятно, — прохрипел Олег, — все ясно, что темно… во мне…

Ерзая, мучительно выгибаясь, он выцарапывал кончиками связанных рук из кармана что-то белесое, с трудом выворачивал кисти обратно, подносил ко рту. Томас услышал резкий запах, пригляделся, вздрогнул: на губах друга выступала желтая пена с крупными пузырями. Калика прохрипел:

— Редкий мох… В мире почти повывелся, а тут уцелел.

В наших лесах его зовут одолень-травой. Я умру скоро, сэр Томас. Но сперва успею освободить тебя.

— Как? — воскликнул Томас неверяще.

— Одолень-трава дает силы… Потом человек мрет как муха в мороз…

— В каждом человеке есть силы про запас… как у хомяка в норках… Одолень-трава высвобождает их все разом. Человек потому и мрет, что больше сил не остается…

Он поднес ко рту белые волоконца, самые крупные из которых были похожи на безглазых червей, что живут в глубоких пещерах, куда не проникает божий свет.

Томас перехватил руку, выдрал гадостные волоконца из ладони, бросил себе в рот. Перекосило от гадливости, начал жевать, небо и язык тут же обожгло, во рту стало горячо, будто проглотил раскаленную подкову. Желудок задергался, торопливо покарабкался вверх по горлу. Томас осилил тошноту, глотнул, огненный ком провалился по гортани, сшиб карабкающийся по стенкам желудок, и уже горящей лавиной вместе обрушились вниз. В животе ойкнуло, заворочалось, запрыгало.

— Помрем вместе! — заявил он непреклонно.

Калика прошептал, опустив тяжелые набрякшие веки:

— Не дури… Как же Святой Грааль?.. Крижина?

Томас зажмурился, ненавидя себя за все, что обрушилось из-за него на друга:

— Но не бесчестье ли оставить тебя на погибель?.. Еще большее бесчестье спастись за твой счет.

— Не хочу, чтобы она стала женой бесчестного человека.

— Его еще рыцари Круглого Стола искали… Находили, снова теряли!..