Святой Грааль

— Пусть сразу в суму, — посоветовал Олег.

Солнце до половины опустилось за горизонт, когда дорога вывела их на холм. Откуда увидели высокий массивный замок, тот возвышался на холме, явно насыпанном для этой цели. Вокруг вздымалась каменная стена, перед ней тянулся ров с водой. Через ров переброшен широкий подъемный мост, в заходящем солнце блестели толстые железные цепи.

— Уверен? — спросил Томас нервно, — что чашу отвезли туда?

— Другого замка поблизости нет, — ответил Олег без особой убежденности в голосе.

Томас покосился на калику. В лохмотьях, избитый и измученный, он все же ухитрился сохранить обереги. Впрочем, наемники Коршуна щупали их, он видел, но не польстились на деревянное ожерелье, вырезанное к тому же грубо, неумело.

Кони, хрипя и роняя пену, донесли их до ворот, в это время по равнине уже пролегли красновато-черные тени. Над краем земли торчал лишь багровый краешек, затем и он опустился, на землю упали сумерки.

Над воротами замка поднялась голова в блестящем шлеме.

Томас, не слезая с коня, постучал в обитые железными полосами бревна ворот:

Стражник поинтересовался тягучим, как старая патока, голосом:

Томас покосился на лохмотья калики, на свои изодранные остатки одежды, что висели как на пугале. Железные браслеты угрюмо блестели на руках и ногах, обрывки цепей позвякивали.

— Не видищь, дубина, божьи странники! Калики! Открывай быстро.

Стражник даже наклонился, с интересом рассматривая божьих странников, что рычат и лаются, как разбойники:

— Оно и видать, что самые что ни есть божьи!.. Подождите до утра. Явится управитель, разберется.

— До утра? — вскрикнул Томас затравленно. — Сейчас даже не ночь!

— Скоро будет, — пояснил стражник уже добродушнее. — День да ночь — сутки прочь. Прошел бы день, а ночи, слава Богу, не увидим… Места тут тихие, чего, спрашивается, ездиют? Не сидится им.

Он шумно почесался, зевнул с волчьим завыванием. Томас молча хватал ртом воздух от ярости, а Олег со скорбным лицом слез с коня, сказал кротко:

— Брат Томас, подержи коня. Таков мир сотворил Род, что люди лучше понимают силу, чем правду. Подай коней назад, а я вышибу ворота этого гнусного хлева.

Стражник наверху гулко захохотал, лицо из болезненно-желтого стало багровым:

— Вышибет!.. Ха-ха!.. Сарацины тараном пробовали!..