Святой Грааль

Во рту распухший язык царапает небо, но едва Олег пошевелился, отчаянно захотелось есть. Не пить, хотя во рту пересохло, а именно есть. Хорошо бы — толстую жирную рыбу…

Рядом раздался стон. Томас лежал с закрытыми глазами, сильно исхудал, глаза ввалились, на щеках выступила двухнедельная щетина. Раздетый до пояса, худой, на широченной груди резко выступили кости, а ребра едва не прорывают туго натянутую кожу.

Он потряс Томаса за плечо. Собственная рука двигалась как неживая, Олег удивился ее худобе.

Рыцарь тяжело вздохнул, глаза открылись. В них было непонимание, затем слабая улыбка раздвинула бескровные губы:

— Сэр калика… Я думал, мы расстались… Ведь тебе место уготовано в аду, а мне пришлось бы одному петь с арфой в руках… Но Пречистая помнит о мужской дружбе, поместила вместе…

Он с усилием повернул голову, с удивлением смотрел в нависающие прямо над головой странные красноватые тучи. Олег сел, голова тупо болела, перед глазами двоилось. Вода журчит в двух шагах, большой ручей, а не река, но странное дело, Олег с великим трудом различал противоположный берег.

Что-то случилось с его глазами, ибо нигде не видел таких красноватых сумерек — или рассвета? — а за свою долгую жизнь побывал в разных уголках белого света, созданного бессмертным Родом.

— Это рай или ад? — послышался недоумевающий голос. — Если рай, то у меня должна быть в руках арфа, я должен восседать на облаке и петь осанну Вседержителю… Или Господь знает, что мне на ухо наступили все медведи Британии, а от моего голоса вороны на лету падают? Да и на арфе никогда не играл… В кости играл, в буру играл, в двадцать одно и упыря, джокера, а на арфе…гм… Но ежели ад, где эти хвостатые, которых я видел после каждой попойки, если затягивалась дольше недели?

Над головой тихонько прогремело.

В реке послышался шумный всплеск. Мороз пошел на коже Олега, он ощутил неясный страх. Пальцы сами нащупали на шее ожерелье оберегов, судорожно пошли перебирать по одному.

— Но ежели чистилище? — продолжал задумчивый голос рыцаря. — Чтобы ни тебе, ни мне?.. Тебе нельзя в наш рай, а мне, благочестивому христианину, нельзя в твой языческий, ибо воинам Христа заказаны ваши бесстыдные оргии… разве что в пьяном виде или по несдержании чувств, но тогда надо обязательно покаяться полковому священнику. Наши боги могли сговориться, и нас, дабы не разлучать, поместили в чистилище.