Святой Грааль

Куда завезли за те две недели, что были в беспамятстве, — вот загадка!

Томас смотрел ошалело, без сил опустился на трухлявую валежину:

— Как? Могли вернуться обратно?

— Утром можем обнаружить себя перед стенами Иерусалима. Или в развалинах, где Горвель шарахнул тебя по башке… а то и в Чайне.

— А это еще где? — угрюмо осведомился Томас. Глаза его недобро поблескивали.

— Сэр Томас, — напомнил Олег. — Нас спасли от неминуемой смерти! Только агафирсы еще помнят, как лечить таких травоедов. А что нас провезли по их кочевью, так это знак доверия…

Томас беспокойно ерзал, вставал и снова садился, наконец заявил решительно:

— Сэр калика! Надо идти, а то лопну от беспокойства.

— Куда угодно, лишь бы двигаться.

— Тогда на север, — решил Олег. — Судя по деревьям, мы все еще в Европе.

Томас при всей озабоченности и страхе опоздать на берег Дона, замечал странность леса, и знал, что никогда больше его таким не увидит, а лишь темным, где шагу не ступить, чтобы не удариться о дерево или не свалиться в яму.

Задолго до восхода солнца их глаза начали слезиться от слепящего света. Едва-едва посветлел краешек земли, откуда появится яркий диск, а лес уже весь выглядел залитым жидким солнцем. Потом все окрасилось кроваво-красным. Томас понял, что утренние лучи зажгли алым светом облака. Он начал прикрывать глаза ладонью, а калика рядом, щурясь, утешил, что агафирсы вывели их в густом лесу нарочно, над головой шатер из густых веток, солнечные лучи не пробьются.

Когда стало понятно, что ярче не станет, рискнули пересечь открытую поляну. Пальцы калики беспокойно перебирали обереги, часто вздрагивал, пугливо втягивал голову в плечи. Томас озирался, хватался за рукоять меча, но лес был странно тих, даже проснувшиеся птицы не верещали в гнездах.

— Поторопись, сэр Томас, — вдруг сказал Олег нервно.

Почти бегом он углубился в самую что ни на есть дремучую чащу. Томас спотыкался о коряги, застревал в колючем кустарнике, трескался головой о низкие, но такие толстые ветви. Калика же как нарочно осатанело пер в самые заросли, перелезал скопища валежин, подныривал под зависшие деревья — дохни, сорвутся, прыгал через ямы, заполненные черной водой, пугающе неподвижной, как застывшая смола.