Святой Грааль

Мешок с чашей и даже перевязь меча постоянно застревали в сучьях, а сам Томас с разбега так стукался головой, что летели искры — то ли из железного шлема, то ли из глаз.

Олег на ходу бросил нервно, желая как-то объяснить спешку:

— Лес больно странный!.. Не вижу звериных следов, не кричат птахи, не звенят комары…

— Без комаров перебьюсь, — процедил сквозь зубы Томас.

— И без жаб потерплю. Хотя жабы, ты прав, должны быть…

Они есть везде. Даже в раю, говорят, водятся жабы. Зеленые, крупные.

— В вирии тоже есть, волхвы говорят.

А чем рай лучше вирия?

Томас задохнулся от бесстыдного богохульства, с размаха врезался в толстый ствол, его отбросило под гнилую валежину, что злорадно обрушилась сверху, запорошив лицо гнилью, толстыми жирными червяками, залепив глаза плесенью, и Томас сообразил, что спорить нельзя. Лес все-таки древний, языческий. Да и не всегда жабы живут в болоте: хватает их и просто в лесу, в траве, а есть маленькие жабки, что вовсе на деревьях живут, по веточкам прыгают.

В раю же растут райские кущи, так что и на них вполне могут…

Он снова ударился так, что зазвенело все железо. Олег угрюмо оглядывался, но не поторапливал, глаза были встревоженные. Томас прислушался — лес молчал, словно не середина лета, а зимняя ночь. Впрочем, даже зимой слышишь стук когтей по дереву, карканье вороны.

— Боюсь, скоро все узнаем, — проговорил Олег медленно.

— А пока что без комаров и жаб, — ответил Томас с натужным весельем, словно подбадривал уставших латников перед штурмом Иерусалима.

 — Во всем надо видеть светлую сторону, сэр калика!

Они долго продирались через густые заросли, затем полянки стали попадаться чаще, вдруг кусты разом исчезли. Из голой земли торчали черные мертвые деревья. Немногие покрывал зеленый мох, остальные застыли либо сухие, либо медленно сгнивали, роняя вниз тяжелые сучки. Земля под ногами звенела от сухости. Прошлогодние листья исчезли, поляны пересекали глубокие трещины.

Вышли на просторное поле, ограниченное вдалеке все тем же черным лесом.

Томас сразу насторожился и опустил ладонь на рукоять меча, — перед ними белели огромные камни, похожие на обглоданные скелеты неведомых зверей. Самые высокие глыбы едва достигали Томасу до плечей, другие торчали из земли, с каждым столетием погружаясь на толщину муравьиного усика. Судя по сглаженным краям глыб, это была крыша высотной сторожевой башни.

— Эк, угораздило, — произнес Олег тоскливо.