Святой Грааль

Задний из лебедей не успел оглянуться, как дракон распахнул пасть, лебедей втянуло одного за другим, их было не меньше двух десятков. Лишь вожак, летевший во главе стаи, успел нырнуть вниз, сорвавшись буквально с зубов, уронил пару перьев с хвоста.

Дракон растопырил крылья, парил довольно, на улетающего лебедя лишь повел глазом. Так лев не обращает внимания на глупых коз, что буквально наступают на царя зверей, когда он дремлет после обильного ужина. Томас прикинул общий вес стаи, дракон явно переел в охотничьем азарте, даже задышал тяжело, теперь не надо кормить хотя бы час…

Он перевел дыхание, впервые решился оторвать взгляд от страшной рогатой морды.

По бокам летящего дракона проскальзывали плотные облака, иногда крылатый зверь поднимался выше, Томас потрясенно рассматривал внизу белое поле, похожее на снежное. Обожравшийся дракон забывал махать крыльями, медленно снижался, по бокам возникали поднимающиеся снизу клочья тумана. Иной раз настолько плотного, что крылья скрывались полностью. Оглянувшись, Томас однажды не узрел хвоста. Туман скрыл даже опасно близкую голову: Томас торопливо вытащил кус мяса и держал в протянутой руке. Если и цапнет, то откусит пальцы, но не сожрет всего…

Дракон провалился из облаков, внизу проплывали долины, редкие леса, серебристыми змейками вилюжились реки. Томас смутно удивлялся, что Создатель так причудливо расставил горы и долины, провел реки, подумал озабоченно, что скоро переведутся добротные карты, ибо драконы исчезают, не давая потомства, а как иначе составить точную карту, если не с загривка дракона?

Иногда дракон совсем забывал махать крыльями.

Земля приближалась, Томас переползал на шею, втыкал кинжал. Дракон вздрагивал, словно просыпаясь, панически хлопал кожистыми парусами, словно перелетающая с забора на забор курица.

Земля стремительно удалялась, Томаса распластывало. Уже не трясся, в пораженной ужасом душе проклюнулись зернышки восторга. Христианин, он оказался в языческом мире, который еще предстоит очищать огнем и мечом от ведьм, магии, драконов, домовых, троллей… Так и сейчас рогатая нечисть вот-вот хряпнется в небесную твердь, расплющит воина Христова, оставив на небосводе лишь мокрое место.

Томас опасливо посматривал наверх, страшась зацепиться за небесные гвозди, которыми прибита твердь — серебряные шляпки гвоздей видны только ночью…

Совсем расхрабрившись, он рискнул оторвать руку от выступающего перед ним костяного валика, бережно погладил мешочек у пояса с выступающим боком драгоценной чаши.