Святой Грааль

Дракон пару раз хлопнул крыльями, снова распластал во всю ширь, а Томас с воплем полез по загривку к торчащему между пластин кинжалу: солнце светило прямо в глаза.

Когда он, выровняв путь, вернулся к калике, они прижались друг к другу, пытаясь сохранить остатки тепла. Томас подумал о шатре, но ветер сорвет как пушинку, к тому же проворонишь, когда дракон возжелает есть. Он непроизвольно пощупал мешки с мясом. Олег сказал сонно:

— Холодно, потому жрет чаще. В жару — раз в сутки. Одного быка, не больше.

Когда начало теплеть, что означало близкую землю, дракон свирепо ударил крыльями, и Томас уже привычно сжав зубы, вцепился в роговые наросты.

При каждом хлопке озябшие пальцы едва не разжимались, его то подбрасывало, то вжимало в костяную спину с такой силой, что глаза лезли на лоб как у рака. Кишки выдавливало наружу, а пальцы едва не расплющивало… тут же ноги отрывались, повисал на кончиках пальцев и на веревке, заранее напрягаясь, ибо в следующий миг дракон рванется вверх, его бросит на твердую драконью спину.

Наконец крылья растопырились во всю ширь, развернулись, как слоновьи уши. Томаса перестало швырять, как утлый кораблик в бурю. Олег пережидал смиренно, он был калика и отшельник, а Томас вздохнул с облегчением и перекрестился, следя за тем, чтобы незримым крестом не задеть летающего зверя.

— На коне лучше, — вздохнул он тоскливо. — Святая земля, да такая твердая!

— А пешком, с посохом в руке? — добавил Олег. — Идешь потихонечку, даже жучка и бабочку — божьи творения — рассмотришь.

Со встречными поздороваешься, о великой Истине мыслишь… Вокруг божий свет: степь, леса, поля, коровы…

Он вытер слезы, выступившие от резкого встречного ветра. Томас наконец-то начал посматривать вниз, где в немыслимой бездне очень медленно, почти не двигаясь, проплывали зеленые бугры гор. Стиснул зубы, сказал дрогнувшим голосом:

— Уверен, что догнали четыре дня?

Олег вытянул шею, едва не свесился с дракона, сказал задумчиво:

— Пять… Шестой пошел.

— Шестой? — ахнул Томас.

— Дракон поднялся очень высоко, — объяснил Олег.

Вон там движется темное пятно, это половцы или куманы, кочевое племя хана Степана. Для них наш дракон выглядит то ли жаворонком, то ли соколом…

Внезапно гигантская голова повернулась, на Томаса взглянули жуткие глаза, каждый размером с таз, костяные наросты над глазами сумрачно блестели, из ноздрей с шумом вырывались клубы пара. Дракон распахнул широкие челюсти, небо и язык в обрамлении белых как сахар зубов пылали ярко-пурпурным.