Святой Грааль

— Поставь рядом, — повторил калика. — Понесут жертвы ему одному — оставим только его.

— Христос не принимает жертв.

— А хвалу, песнопения, курение благовонных смол?

Томас хотел заткнуть уши, но на углях жарились сочные ломти розового мяса, исходили паром и ароматами, калика накалывал прутиком, подавал Томасу ломти, наконец отдал и сам прутик. Томас кое-как проглотил кус, просипел полузадушенно:

— Сам-то почему не ешь?.. Просвечиваешь на солнце…

Олег с сомнением глядел на последний ломоть мяса, распластавшийся, как раздавленная черепаха среди багровых углей, задумчиво двинул острыми плечами:

— Не знаю… Долго жил медом и акридами… Траву ел, листья.

А мясо будит в человеке зверя.

— Гм… Во мне, к примеру, будит только аппетит.

Калика растянул в подобии усмешки бескровные губы, зубы блеснули белые, хищные, острые, как у зверя. Он взял последний ломоть голыми руками не морщась, задумчиво покрутил в ладони, помял. Лицо оставалось неподвижным, но у черепа, обтянутого кожей, трудно понять выражение.

Томас даже задержал дыхание, когда калика поднес мясо к губам. Бескровные губы раздвинулись, потрогали жареное мясо. Ноздри подрагивали, вбирая запахи. Затем калика очень осторожно коснулся мяса зубами.

Томас следил, как ел калика, боялся шевельнуться. Когда калика проглотил последний кусок, разжеванный так тщательно, словно готовил из него кашицу, Томас выдохнул с облегчением:

— Ну вот! А то медом и акридами!

Калика повернулся, в глазах было непонимание.

Кивнул наконец, просветлел:

— Ты не понял… Запретов на еду в моей вере нет. Это и есть часть моего подвига!.. Труднее всего одолеть себя. Пост — это власть духа над телом. Я жаждал мяса с кровью, но ел только листья, жаждал женщин, но проводил время в пещере… Только полное воздержание помогает искать Истину.

Томас спросил разочарованно:

— Значит, ты еще не отказался от своей языческой веры?

— Власть моего духа достаточно сильна, чтобы не дать плоти задрожать при виде мяса, обильной еды.

Теперь могу есть мясо. Значит, могу перейти из Малого отшельничества в Большое…

Томас уже спал, осоловев от сытости.

На седьмой день рыцарь попробовал влезть на коня. Едва конь пошел шагом, Томас побледнел как смерть, покачнулся. Калика едва успел подхватить падающего рыцаря.

Когда Томас очнулся, он лежал под тем же дубом.