Святой Грааль

Сарацины держались в седлах неподвижно, обнаженные сабли уже блестели в их руках, а оба латника переглядывались, зло усмехались. Один вдруг заорал громко:

— Постарайся умереть сразу, англ! А ты, странник, можешь убираться к своим языческим дьяволам. Конечно, надо бы содрать с вас шкуры… С живых, конечно. Ладно, все потехи возместим на девке. Уже дрожит от нетерпения, не дождется, ха-ха! Чует настоящих мужчин! Клянусь она получит все и чуть больше, прежде чем отдаст душу.

Они остановили коней в шагах десяти напротив друг друга.

Арабские скакуны грызли железо удил, храпели, а тяжелые битюги франков, если бы не обмахивались лениво хвостами, можно было бы принять за каменные статуи. Томас, видя, что натиска не ожидается, одним быстрым движением отшвырнул копье и выдернул из ножен меч. Все четверо противников покачивали в руках кривые сабли, которые Олег по старой привычке все еще звал хазарскими мечами.

Олег в растерянности похлопал себя по карманам, пошарил за пазухой справа, поискал слева, внезапно его лицо озарилось радостной улыбкой, словно изловил зловредную вошь.

Четверо противников издевательски хохотали, сарацины — сдержанно, с чувством полного превосходства, латники раскачивались в седлах. Томас хмурился, стало неловко за калику, даже отодвинулся чуть, словно ничего не имеет общего с ним, но противники захохотали лишь громче, злее.

Олег что-то тащил из-за пазухи, внезапно его рука молниеносно дернулась, в ней блеснуло, он очень быстро взмахнул еще, и тут же повернулся к злому рыцарю, сказал недоуменно:

— Что-то у меня противники уже кончились.

Дай одного из твоих.

Сарацины раскачивались в седлах. Один, у которого рукоять ножа торчала между зубов, повалился на гриву скакуна, а другой вскинул руки, ухватился за рукоять чужого ножа, что погрузился в горло на палец выше края кольчуги. Кровь брызнула двумя тугими струйками, в пробитом горле зашипел воздух. Сарацин раскачивался сильнее, упал, сапог запутался в стремени, испуганный конь шарахнулся, в страхе помчался волоча труп.

Сердобольная Чачар поскакала вдогонку, жалея обезумевшего от страха коня.

Все произошло в считанные мгновения. Двое латников смотрели неверящими глазами, смех не успел замереть на губах, а их уже осталось двое против двоих: сильных, умелых, опытных — из которых даже простоватый с виду паломник оказался простоватым лишь с виду.

Томас тоже хлопал глазами, рот его был раскрыт:

— Быстро… Вот так ты и кабана съел раньше, чем сели за обед!

— Кто смел, тот двух съел.