"Святые" 90-е Пионер – Том II

Он снял очки в роговой оправе, протер их платком который достал из кармана, и сразу стал похож на школьного учителя — строгого, но уставшего от вечного бардака в классе.

— Где пациент? — спросил он, даже не поздоровавшись. Голос — сухой и нетерпеливый.

Бондарь кивнул на диван. Круглый лежал, вцепившись в подлокотник, лицо серое, на лбу испарина. Простыня под ним уже пропиталась темно-бордовым, и я подумал, что диван, наверное, придется менять.

— Пациента раздеть до пояса, — сняв куртку, доктор положил на стол отделанный потрескавшейся кожей чемоданчик, открыл его.

Выполняя просьбу-приказ, Шухер взял на тумбе у окна настольную лампу с зеленым абажуром, и поставил её на столик возле дивана. Провод был перемотан изолентой, но когда вилка воткнулась в розетку, лампа зажглась, отбрасывая пятнистую тень на потолок.

— Спирт есть? — спросил доктор.

— Нет, только немного водки и самогон. — ответил Бондарь, стоя в дверях.

Доктор вздохнул, достал шприц, и отламывая носик у ампулы, сказал.

— Мне тащи водку, а самогон ему зальёте.

— А что, обезболивающего нет?

— Мало. Придется потерпеть. — ответил доктор, всаживая Круглому в плечо толстую иглу.

— Терпи казак, атаманом будешь… — успокоил доктор, и обращаясь к нам, добавил, — самогону напьётся, дайте ему палку какую-нибудь, чтобы зубы не сломал, — и дождавшись когда Бондарь притащит остатки «пшеничной», принялся за дезинфекцию инструмента.

Я отвернулся, а потом, не дожидаясь начала операции, вообще ушел на кухню. Хоть и привык, но вида крови не люблю. Долго, правда отсидеться не удалось.

— Пионер! — заорал Шухер, — помогай держать!

Пришлось вернутся в самый разгар действа.

Кровь сочилась из дыры под ключицей, судя по разрезу, пуля засела где-то глубоко. Доктор ковырял щипцами, и каждый раз, когда металл цеплял плоть, Круглый выл, кусая палку.

— Держите крепче! — рявкнул доктор, когда Круглый рванулся, выгибаясь не хуже заправского гимнаста.

— Блядь, да сколько можно⁈ — заорал тот.

Щипцы звякнули о что-то твердое. Доктор вытащил пулю — крошечный кусочек свинца, будто горошина из рогатки. Бросил её в жестяную миску, где она глухо стукнула, оставляя кровавый след.

— Готово, — выдохнул он, протирая лоб рукавом.

Круглый уже не кричал. Глаза закатились, губы синие. Доктор наложил повязку, замотал бинтами, словно мумию.

— Жить будет? — спросил Бондарь, закуривая.