"Святые" 90-е Пионер – Том II

В спальне обои в горошек, двуспальная кровать с горой подушек, пуфик на колесиках, две книжных полки и массивное трюмо на три зеркала.

Появившийся словно из ниоткуда молчаливый хозяин — дед весьма преклонных лет, быстро организовал на стол.

Скромно, но зато много и сытно: Два чугунка с дымящейся картошкой, эмалированный таз квашеной капусты, сковорода тушёнки с луком. Рядом — банка с солёными огурцами, миска топлёного сала, нарезанная копчёная колбаса на газетной подложке. В центре — жестяной чайник с заваркой и эмалированная кружка сахара-песка.

Хлеб в огромном количестве навален пирамидой на подносе.

Ели молча, ложки звякали по железу. Кто-то чавкал, вытирая губы рукавом, кто-то сопел как паровоз, кто-то рыгал без стеснения, — в общем, парни чувствовали себя как дома.

Разговоры сводились к обрывкам:

— В Афгане такую тушёнку давали…

— У нас в части повар воровал…

— Светка вкуснее готовит…

Через полчаса стол опустел. Кто-то закурил, кто-то потянулся к кроватям. Спальных мест хватало: диван в гостиной, кровать в спальне, еще один диван в кабинете, и даже пара раскладушек на кухне.

Дед раздал одеяла, пахнущие нафталином.

— В три подъём, — бросил он, прикрывая за собой двери.

Вставали в этот раз бодро, создав очередь возле жестяного умывальника на кухне. Соня, поднявшийся сразу после меня, шумно плескался, разбрызгивая капли по засаленным обоям.

— Давай заканчивай, кашалот епть… — беззлобно поторапливали его.

Умывшись, доели остатки со стола: остывшую картошку, слипшуюся в комья, немного капусты.

Хлебные корки жевали молча, запивая чаем из жестяных кружек. Потом снова погрузились в тот же кунг. Водила, мужичок в промасленной телогрейке, даже из кабины не вышел — лишь коротко газанул, выпустив клуб чёрного дыма из выхлопной трубы.

На подъезде приготовились, собрались. Бондарь хоть и заверил что всё нормально будет, мне уже в это не верилось. Он так и в первый раз говорил, и во второй, а в итоге два трупа.

Но, обошлось. Обшмонав дом от погреба до чердака, нашли лишь двух тёток пенсионного возраста.

Одна, в платке с ромашками, бросила взгляд поверх очков:

— Двое на вход, двое со двора. — бросил я парням, игнорируя её.

Через два часа подъехал Бондарь, влетев в дом как ураган. Снег таял на его шапке-ушанке, оставляя мокрые пятна на полушубке.

— Вот, полюбуйся! — швырнул на стол стопку тетрадей в потёртых клеёнчатых переплётах.

Взяв первую, я раскрыл ее, но ничего полезного не увидел. Цифры в столбиках, сокращённые буквенные обозначения, даты.