"Святые" 90-е Пионер – Том II

С этими словами Бондарь поднялся со своего места, подошёл к стене, снял картину с конями, и потянул за гвоздь на котором она висела.

Тишину разрезал щелчок. В камине что-то звякнуло, будто упала заслонка.

— Не понял, — пробормотал я, вставая.

— Терпение, — Бондарь засучил рукав, полез рукой в чрево камина. Сажа осыпалась чёрными хлопьями на паркет. — Ага, вот ты где…

Со скипом вытащил присыпанный сажей и пылью металлический ящик. Поставил на стол с глухим стуком.

— Ну как? — Откинул он крышку.

— Нормально… — заглянул я внутрь.

— Много! Штук сто, не меньше, — похлопал он по деньгам, словно гладя собаку. — Хватит на старт?

Точных данных у меня не было, но сопоставляя то что было известно по реализации, мог предположить что такого количества хватит не на одну закупку. Правда как я буду это делать, представлял очень слабо.

— Тебе нужно встретиться с поставщиком, его координаты есть, это начальник какого-то отдела нашего винно-водочного, и популярно объяснить с кем он теперь будет работать.

— Не понял. Патрин же из Польши товар возил? Причём тут наш завод?

— С чего ты взял что из Польши? Зачем ему это, если есть и ближе, и дешевле?

— Так дефицит же? — совсем запутался я.

— Поэтому и дефицит что почти всё налево уходит! — рассмеялся Бондарь.

— Кроме спирта, начни с палаток. Официально ты их забрать не сможешь, но пусть платят за «крышу». Сделай громко, чтоб все шептались: «Новый хозяин пришёл».

— А менты? Не закроют?

— Менты будут тебя носить на руках, — усмехнулся он.

Когда он ушёл, я остался с ящиком. Открыл окно — ворвался запах угольного дыма, — соседи напротив топили печь. Где-то вдалеке гудел поезд. Взял ящик, высыпал содержимое на стол, пересчитал. Ровно сотня.

«А действительно ли Лосев с Бондарем чекисты? Да, организация серьезная, тут спору нет, но слишком уж размашисто всё, и в то же время просто. А народу сколько задействовано? Неужели им так интересен городок наш?», — подумал я, глядя на следы сажи на полу.

Звёзд с неба я никогда не хватал, но и дураком себя не считал. Сидя в кабинете покойника, в его потертом кожаном кресле, я щурился от полосы света, пробивавшейся через щель в шторах. За окном хлопья снега прилипали к стеклу, медленно сползая вниз.