Связанные любовью

Им было лет по шестнадцать-семнадцать, и их лица вспыхнули страхом, когда они поняли, что Лука их услышал.

Я слегка коснулась запястья Луки.

— Лука, они мальчики.

Его глаза остановились на мальчиках, игнорируя меня.

Ромеро подошел к рингу и раздвинул веревки.

— Брось, Ария. — я позволила ему помочь мне выбраться с ринга.

Лука сделал мальчикам знак подойти поближе.

— Покажи мне свои татуировки, — приказал он.

Один за другим мальчики стянули через голову рубашки, обнажив татуировку Фамилья над сердцем.

Они оказались более мускулистыми, чем я думала.

Лука указал на самого высокого, и мальчик, не колеблясь, полез на ринг, хотя выглядел так, словно собирался обмочиться. Он был высоким, но только доставал до носа Луки.

— Он ведь не причинит им вреда, правда? — спросила я Ромеро, который, скрестив руки на мускулистой груди, безжалостно наблюдал за происходящим.

Как будто это ответ на мой вопрос.

— Они перестали быть мальчиками, когда их приняли в семью.

— Ты хотел драться, — холодно сказал Лука.

 — Теперь сражайся со мной, Деметрио.

Мальчик колебался лишь секунду, прежде чем напасть. Лука увернулся, схватил мальчика и швырнул его на веревки. Деметрио попытался поймать его, но Лука ударил его в ребра. Мальчик упал на колени с болезненным вздохом, но Лука не знал пощады. Он схватил мальчика за горло и ударил в живот. Деметрио упал на колени, тяжело дыша. Лука встал позади мальчика и обхватил его рукой за горло с таким взглядом, что у меня по спине побежали мурашки.

Я вздрогнула, когда он усилил хватку, пока голова мальчика не покраснела. Ромеро схватил меня за запястье, потому что я попыталась вмешаться. Он собирается убить мальчика?

Лука отступил назад, ослабив хватку, и Деметрио упал вперед, кашляя. Несколько мгновений он лежал, растянувшись на полу ринга, потом Лука протянул руку, и Деметрио взял ее. Лука рывком поднял его на ноги и отпустил. Мальчик выбрался из кольца. Лука указал на следующего мальчика.

Мальчик опустил голову и полез на ринг.

Я повернулась и пошел обратно в раздевалку. Лука должен был убедиться, что солдаты уважают его, но было трудно наблюдать за ним в таком состоянии. Это были мальчики. Я не была наивной, я знала, что мальчиков в нашем мире с юных лет воспитывают жесткими. Они должны были стать мужчинами, но я не могла не задаться вопросом, будет ли Лука таким же с сыном. Отец всегда был строг с Фаби, и я сомневалась, что это изменилось с тех пор, как я переехала в Нью-Йорк.