Связанные любовью

Ее лицо сморщилось, она прижалась ко мне и уткнулась лицом в мою шею. Я держал ее, пока она плакала. Маттео встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида. Мы оба знали, что скоро все полетит к чертям, и у нас будет полно дел, чтобы контролировать наших дядей и держать их подальше от нашей территории.

Любовь. Корень слабости.

Ария снова подняла голову, эти гребаные детские голубые глаза притягивали меня, как всегда.

Лука все еще был напряжен рядом со мной, с тех пор как узнал, что я знала о Лили и Ромеро, и не сказала ему.

С тех пор как Данте Кавалларо объявил нам войну, настроение Луки не улучшилось.

Он никогда не поднимал на меня руку и не оскорблял, но был холоднее обычного. Он искал меня по ночам, все еще занимался со мной любовью, но между нами был барьер. Я не знала, как его снова снести.

После того, как мы вернулись в наш пентхаус после свадьбы Лили и Ромеро, я прижала руку к его груди над сердцем, глядя в его настороженные серые глаза.

— Лука, прости, что не рассказала тебе о Ромеро и Лили.

Пожалуйста, не сердись. Я этого не вынесу. Я нуждаюсь в тебе. Я люблю тебя. Я только хотела защитить Лили, а не предать тебя.

Его взгляд слегка смягчился.

— И мне нужно защитить семью и тебя, но теперь, когда мы воюем с отрядом, это будет сложнее. Против нас русские и их банда, а еще Каморра в Лас-Вегасе. Если они решат напасть и на нас, или, не дай бог, сотрудничать с бандой, у нас будут неприятности.

— Это реальная возможность, что произойдет?

— Каморра сейчас не очень сильна, но это может измениться.

С тех пор, как я начала работать с книгами для семьи, я больше была вовлечена в бизнес, но Лука по-прежнему заботился о том, чтобы я испытала только небольшую часть плохого.

— Но большинство твоих людей не винят тебя за нарушение перемирия с отрядом, верно? Они верны Тебе, потому что ты сильный и способный.

Лука мрачно улыбнулся.

— Они хотят войны, но им не нравится, почему Данте объявил войну нам. И то, что я сделал Ромеро капитаном, тоже было воспринято не очень хорошо.

В основном это все еще только мои дяди, но если мои другие подчиненные решат встать на их сторону, мне придется пойти на убийство, которого я действительно не жду.

Шесть недель с тех пор, как была объявлена война; шесть недель ничего, кроме молчания из Чикаго, от Фаби.

Я волновалась за него, не могла перестать волноваться. Мой разум был в смятении, когда я украшала рождественскую елку в огромной гостиной нашего особняка с Лили и Джианной.