Связанные любовью

Он с отвращением стряхнул ее руку.

— Не трогай меня, шлюха. Ты только что проглотила сперму моего брата. Ты действительно думаешь, что я хочу, чтобы твои грязные руки были на мне?

Он повернулся ко мне, и часть гнева улетучилась, но Грейс еще не закончила.

Ее лицо сморщилось, когда она посмотрела на меня своими ненавистными глазами.

— Жаль, что тот парень из клуба Луки не изнасиловал тебя, когда я ему за это заплатила. Бьюсь об заклад, когда в твоей крови был рогипнол, ты впервые смогла взять весь член Луки в свою киску.

Наверное, это был единственный раз, когда ему нравилось трахать тебя.

Я ахнула, но мой шок длился всего секунду, потому что Лука полез под куртку за ножом. Я не успела. Он повернулся и бросился на Грейс, прижав ее к стене и приставив лезвие к горлу. Ярость на его лице остановила меня только на секунду, затем я бросилась к нему и схватила его за руку, пытаясь опустить ее, но он сопротивлялся, и он был слишком силен для меня. Его полные ненависти глаза не отрывались от Грейс, когда он приставил нож к ее коже.

Мне не очень нравилась Грейс, но если Лука убьет ее здесь, сенатор Паркер вызовет полицию, а не все они были на жалованье у семьи.

— Лука, пожалуйста, — пробормотала я.

— Послушай меня, Грейс. Ты снова уедешь из Нью-Йорка и не вернешься. Я скажу это только один раз, ты никогда больше не будешь угрожать моей жене, или ты будешь первой женщиной, с которой я сдеру кожу живьем. Это чертово обещание.

Он ударил себя в грудь рукоятью ножа, как раз там, где была татуировка Фамильи.

Его взгляд заставил меня вздрогнуть, и Грейс наконец поняла, что он говорит серьезно. Краска сбежала с ее лица, когда она кивнула.

— А теперь иди в свою гребаную комнату и не выходи оттуда, пока не закончится эта гребаная вечеринка.

Он отпустил ее, и она побежала по коридору туда, где должна была находиться ее комната.

Лука повернулся ко мне, убирая нож в чехол, на его лице все еще были остатки агрессии.

— Боже, даже я боялась тебя. Ты можешь быть ужасным.

Еще один кусок злости исчез, выражение его лица смягчилось, когда он посмотрел на меня.

Я подошла к нему и положила руки ему на грудь. Нет смысла наказывать Луку за то, что Грейс сказала или сделала. Я давно простила ему его оплошность. От моего прикосновения тьма Луки рассеялась, и тепло коснулось его глаз.

— Не слушай ни слова из того, что она говорит, Ария. Она процветает на злобе и лжи.

— Два года? — тихо спросила я.

Лука покачал головой.

— Она была одной из многих, Ария.