Связанные любовью

 — Ты никогда не видела мою жестокую сторону, Ария. Ты никогда не видела ничего подобного. Если ты думаешь, что это предел моей жестокости, то ты меня совсем не знаешь.

Он покачал головой. — Ты слабость, которую я не могу себе позволить. Это было бы легко изменить. Я знаю, это не займет много времени, чтобы заставить тебя выдать свои секреты. Не потому, что ты не хочешь их хранить, а потому, что я слишком хорошо умею ломать людей. Я могу сломать тебя так легко.

В течение нескольких месяцев нашего брака он пытался держать меня подальше от бизнеса, но я не была глупой.

— Я знаю, — прошептала я.

Тебе даже не придется прикасаться ко мне, чтобы сделать это.

— Ты не знаешь, в этом-то и проблема. Я жег, бил и резал. Я душил и топил людей. Я сделал все ужасные вещи, о которых тебе только снятся кошмары, Ария. До места назначения Джианны меньше минуты езды, если я попытаюсь.

Клянусь Богом, я знала. Я видела проблески того, на что он был способен, когда имел дело с другими. Я видела кровь, видела темноту и возбужденный блеск в его глазах.

Я точно знала, что он за человек. Но, помоги мне Бог, я любила его, несмотря ни на что. Любила его больше всего на свете. Я заставила свое тело расслабиться в его объятиях, хотя это было самое трудное, что я когда-либо делала. Лука тоже это почувствовал, и его брови сошлись на переносице.

— Тогда делай то, что должен, Лука, — прошептала я, и я могла сказать это без колебаний, потому что знала: как бы он ни злился, как бы ни были темны времена, он никогда не причинит мне вреда.

Я полностью доверял ему.

Он безрадостно улыбнулся и наклонился ближе, один раз прижав большой палец к моему запястью.

— Это выдает твои истинные чувства, Ария. Я знаю, ты боишься.

Мое тело боится тебя, но не сердце.

— Да, — призналась я. — Но не от боли и не от тебя. — это была ложь, перспектива боли очень пугала меня, и мы оба это знали, но я продолжала, — Больше всего меня пугает то, что ты больше не будешь мне доверять, что я разрушила лучшее в своей жизни, что я причинила боль человеку, которого люблю больше всего.

Выражение лица Луки могло бы разрушить миры своей силой. Он отпустил меня, как будто обжегся, и, развернувшись, направился в ванную. Я знала, что не должна была этого делать, но последовала за ним. Вцепившись в умывальник, он сердито смотрел на свое отражение. Его серые глаза горели яростью. Увидев меня в зеркале, он вскинул руки и сорвал со стены умывальник.

— Будь ты проклята, Ария. Будь проклята твоя любовь.