Связанные любовью

Черт побери!

Он отпустил таз, и тот упал на землю, разбитый. Я сделала шаг в его сторону, потому что с ним я просто не могла оставаться в стороне.

— Ты превращаешь меня в гребаного дурака, — прорычал он.

А потом он оказался передо мной, высокий и внушительный. Он схватил меня за бедра и оторвал от земли, затем приподнял к кафельной стене. Его тело прижалось ко мне, и его рот обрушился на мой. Я почувствовала вкус крови, не зная, его это или моя, и мне было все равно. Его язык безжалостно завладел моим ртом, и я ответила на поцелуй.

Его пальцы больно сжали мои бедра, когда он поднял меня. Он поднял мою юбку вверх, потом разорвал мои трусики. Я услышала, как он расстегнул ремень и молнию на брюках, а затем одним резким движением вошел в меня. Мой вздох был поглощен его ртом. Он не стал ждать, пока мое тело приспособится, как обычно; вместо этого он начал вколачиваться в меня жестко и быстро, его руки сжимали мою задницу, его рот был неумолим. И я полностью отдалась ему. Я вцепилась в его шею, экстаз смешивался с болью, когда Лука взял меня сильнее, чем когда-либо прежде.

Он тяжело дышал, его глаза были злыми, когда он приблизился к краю. Он перестал целовать меня и уставился мне в глаза самым напряженным взглядом, который я когда-либо видела. Он все еще любил меня. Я не потеряла его.

А потом он напрягся, его член расширился во мне, и он зарычал, его голова упала вперед. Я зарылась лицом в изгиб его шеи и позволила себе заплакать, прижимаясь к нему и слушая его хриплое дыхание и прерывистое сердцебиение.

Его мускусный запах заполнил мой нос. Лука резко выдохнул, мышцы смягчились под моими руками, прежде чем он осторожно поднял меня и медленно вышел. Я не могла не поморщиться. Мне было больно. Лука опустил меня на землю, и наши глаза встретились. Он медленно перевел взгляд на свой член, испачканный чем-то розовым. Я не могла описать выражение его лица тогда. Сожаление. Печаль. Гнев. Он опустился на колени и прижался лицом к моему животу.

— Черт возьми, Ария, — прохрипел он.

 — Я поклялся, что никогда не причиню тебе вреда.

— Ничего страшного, — сказала я.

Он покачал головой, и некоторое время мы оставались в таком положении: его лицо прижималось ко мне, мои руки в его волосах.

— Я твой муж и твой Капо, — сказал он наконец, прежде чем поцеловать мягкую плоть моего живота, и его серые глаза встретились с моими. — Никогда больше не предавай меня.

Это был наполовину приказ, наполовину просьба.