Связанные прошлым

— Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне все, что угодно? — тихо сказал я.

— Папочка, если я сделаю что-то плохое, что-то, что тебе не понравится, ты убьешь меня, как Орацио?

На мгновение мое сердце перестало биться. Схватив ее за плечи, я повернул ее так, чтобы видеть ее лицо. В ее глазах застыла искренняя тревога, и это было самое ужасное зрелище, которое я мог себе представить. То дерьмо с Орацио и Фабиано ничего не значило по сравнению с той ебаной болью, которую я испытал, потому что моя собственная дочь думала, что я могу убить ее, если она меня разочарует.

Я слегка приподнял ее подбородок.

— Анна, что бы ты ни сделала, я никогда не причиню тебе боль. Я буду защищать тебя своей жизнью от любого вреда. Ты меня слышишь?

— Даже если я стану предателем?

— Я никогда не сделаю тебе больно. Никогда.

— Кто сказал тебе, что-то подобное? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко.

— Леонас сказал, что тебе придется убить Орацио, потому что он предатель, и что ты сделаешь то же самое с любым другим, кто предаст тебя.

Я стиснул зубы. Я поцеловал Анну в лоб.

— Я люблю тебя больше всего на свете, Анна.

— Я тоже люблю тебя, папочка, — сказала Анна и снова прижалась ко мне.

Несмотря на свою загруженность работой, я решил провести с ней некоторое время.

— Как насчет того, чтобы сыграть вместе мелодию?

Она села, широко раскрыв глаза.

Сейчас я редко играл на пианино. У меня для игры не было времени, и это никогда не было моей страстью, но игра с Анной занимала особое место в моем сердце.

Она спрыгнула с моих колен и, взяв меня за руку, практически потащила в библиотеку. Это была моя дочь, а не та испуганная девочка, которая сидела здесь несколько минут назад.

Анна устроилась на скамейке у пианино.

— Ты не хочешь сыграть на своей арфе?

Она резко покачала головой.

— Я хочу поиграть с тобой на пианино.

— Хорошо, — я сел рядом с ней. — Давай посмотрим. Какую песню ты хочешь сыграть?

Я усмехнулся. Я порылся в ее буклетах в поисках песни и открыл его.

Она улыбнулась мне, забыв о своем беспокойстве и страхе. Я бы сделал все, чтобы так оно и оставалось.

Мне следовало знать, что Рокко предпримет какие-либо действия. В тот момент, когда я сказал ему, что хочу поймать Фабиано для допроса, он стал напряжен.

Валентина и я только что отпраздновали нашу одиннадцатую годовщину, когда Джованни появился на моем пороге, выглядя взволнованным.