Связанные прошлым

— Но вы скоро поймаете плохих парней?

Плохих парней. Мои глаза остановились на четырех мужчинах в вестибюле с их пистолетами, измученными глазами и покрытыми шрамами телами. Интересно, задавали ли маленькие мальчики в Каморре своим папам тот же вопрос, когда они говорили о нас? Задаст ли сын Луки этот вопрос своему отцу, когда тот заговорит о Данте? Плохое всегда было вопросом перспективы.

И все же одно было несомненно: Фальконе были хуже всех. Даже в нашем мире.

Данило с суровым выражением лица покачал головой и прошествовал мимо нас к бару с напитками, наливая себе щедрую порцию темной жидкости.

— Какого хуя вы играете в данной ситуации? — он зарычал на солдат.

Мужчины опустили головы.

Наверху застучали шаги. Инес в сопровождении Софии бросилась вниз по лестнице. София не остановилась и побежала прямо на Пьетро, который крепко обнял ее. Инес замерла на полпути вниз, как только заметила выражение лиц мужчин.

— Нет, — прошептала она. — Нет, — она ухватилась за перила и медленно опустилась вниз.

София подняла голову и посмотрела на Инес, потом на Пьетро и Сэмюэля. Ее юное лицо вытянулось. Сэмюэль, шатаясь, подошел к матери и поднял ее на ноги. Она отчаянно вцепилась в него и зарыдала.

Охранники исчезли в других частях дома, чтобы дать нам уединение и избежать открытого гнева Данило.

Мои глаза встретились с глазами Данте, но выражение его лица было маской самообладания. Должно быть, все плохо, раз он так себя ведет.

Стекло разбилось вдребезги.

Я подпрыгнула, но тут же поняла, что Данило швырнул свой стакан в стену.

Данте прочистил горло, но ничто не проникло сквозь туман отчаяния Данило.

Пьетро повел Софию наверх, а Сэмюэль помог Инес. Я подошла к Данте и коснулась его плеча. Он натянуто улыбнулся мне. От этого у меня заболело все тело.

— Уложу Леонаса в постель, а потом проверю, как Анна. Почему бы тебе не пойти и не поспать немного?

Я кивнула, хотя ни капельки не чувствовала усталости.

Данте направился вверх по лестнице вместе с Леонасом.

Я искоса взглянула на Данило, который все еще склонился над столом и хотела было подойти к нему, чтобы сказать что-то ободряющее, но он выглядел как человек, предпочитающий справляться со своим горем в одиночку. Он выпрямился и заметил меня.

— Не та брачная ночь, которую я себе представлял.

В этих словах звучали одновременно отчаяние и ярость. Он был человеком, борющимся за самообладание.