Связанные прошлым

Я видел, как многие мои солдаты смотрели на нее, думая, что я не обращаю на них внимания.

— Я дала ему обещание не рассказывать никому.

— Антонио мертв, — сказал я. Было неприятно, что она предпочла верность своему покойному мужу верности мне, но понимал, что веду себя, как лицемер. — Теперь я твой муж, и твое обещание мне важнее.

Она снова отвернулась.

Меня захлестнуло удивление. Я всегда гордился тем, что хорошо разбираюсь в людях, а Антонио никогда не вел себя так, чтобы можно было предположить, что он предпочитает мужчин.

— Я никогда не подозревал. Ты уверена?

Валентина бросила на меня раздраженный взгляд. Как обычно, это одновременно злило и взволновало меня. Поэтому очень немногие люди осмеливались показывать свои истинные чувства в моем обществе.

— Он иногда приводил своего любовника к нам домой, — сказала она.

— Почему он не спал с тобой, чтобы появились наследники? Это могло бы снять возможные подозрения.

Они были женаты не так долго, но рано или поздно люди стали бы задавать вопросы, почему у них нет детей. Так было со мной, и с Карлой. Я отогнал эту мысль прочь.

— Не думаю, что это получилось бы. Ну ты знаешь… — она указала на мой член.

Яркий румянец разлился по щекам Валентины, заставив меня задуматься, почему я все еще стараюсь сдерживаться. Я не был хорошим человеком, и пытаться быть им было пустой тратой времени. В конце концов, я заявлю на нее свои права.

— Нет, он как-то сказал, что у него не встаёт на женщин.

Я снова обратил свое внимание на Валентину, которая выглядела искренне смущенной, и ее слова заставили меня осознать кое-что еще. Она никогда не видела эрекцию.

Мне необходимо было сосредоточиться на защите Наряда, а не на природе моего желания к жене.

— Я не могу тебе сказать. Пожалуйста, не заставляй меня.

Я пристально вгляделся в лицо Валентины, когда коснулся ее предплечий, зная, какой эффект производила на нее моя близость.

— Если это кто-то из Наряда, я должен знать, и если он не… Наряд на первом месте. Мне нужно защитить всех, кто доверяет мне.

— Я не могу тебе сказать. И не скажу. Прости, Данте, но неважно, что ты сделаешь, я не назову тебе имя.

Я никогда не терпел непослушания, даже в своей семье. Карла никогда не возражала мне, была по природе своей покорной, но Валентина совершенно другая. Это вызвало у меня желание заставить ее подчиниться.

— Ты жила под защитой, Валентина.