Связанные прошлым

Валентина потянула меня за руку.

— Ты бы не сделал этого, потому что прямо сейчас не уложишь меня на эту кровать.

Я сосредоточился на девушке передо мной. Она пыталась говорить уверенно, но намек на неуверенность все еще оставался.

— Нет, потому что ты не возьмешь меня против моей воли. Ты не одобряешь изнасилование.

— Так вот что ты слышала? — спросил я со смехом.

Она выдержала мой пристальный взгляд.

— Да. Ты дал прямой приказ подчинённым рассказать своим людям, что кастрируешь любого, кто будет использовать изнасилование для мести или пыток.

— Так и было. Я считаю, что женщина не должна подчиняться никому, кроме своего мужа. Но ты моя жена.

В нашем мире тело женщины принадлежит ее мужу. Никто не станет меня допрашивать, что бы я ни сделал с Валентиной, и не только потому, что мое слово закон, но и потому, что наши старомодные традиции защищают меня.

Валентина вздрогнула, изысканная маска соскользнула, обнажив то, о чем я часто забывал: она была намного моложе меня.

— Все еще, — прошептала она.

— Да, все ещё, — твердо сказал я и отпустил ее. — Сейчас я хочу, чтобы ты сказала мне правду. Я всегда буду относиться с уважением к тебе, но жду того же и от тебя. Я не потерплю лжи. И рано или поздно, мы ляжем в кровать, и тогда, Валентина, я узнаю правду.

— Когда мы наконец ляжем в кровать, как муж и жена, а не просто, чтобы спать рядом? Случится ли это когда-нибудь?

Если бы она только знала, как часто я представлял себе, как трахаю ее, и как отчаянно мне хотелось бросить ее на кровать.

— Правду.

Валентина опустила голову, ее плечи напряглись.

— То, что я сказала в гостиной, было правдой, — тихо призналась она, глядя на меня сквозь ресницы.

Ее щеки покраснели от смущения.

Странный трепет пронзил меня при ее появлении, неожиданном и нежеланном.

— Я так и думал, но спрашиваю сейчас, почему?

— Почему это так удивительно, что Антонио не хотел меня? Возможно, он не считал меня привлекательной. Очевидно, ты тоже не хочешь, иначе не проводил бы большинство вечеров в своем кабинете, а свои ночи, повернувшись ко мне спиной.

Желанной было недостаточно сильным словом, чтобы описать Валентину. Она была великолепна, элегантна. Мои глаза опустились к ее декольте. Во время ее нескольких попыток соблазнения в первые дни она надевала нижнее белье, которое почти поломало мою решимость.