Связанные прошлым

Глаза Валентины наполнились слезами, и по ее гладкой щеке скатилась слеза, сорвавшись с моего указательного пальца. Я отпустил ее. Слезы меня не беспокоили. Взрослые мужчины плакали, стоя передо мной на коленях, но вид смятения моей жены вызвал неприятную боль в груди. Валентина сразу же отстранилась от моей близости.

— Почему ты плачешь? — осторожно спросил я, пытаясь понять настроение Валентины.

Она не производила впечатления человека, который часто плачет.

— Потому что ты меня пугаешь!

— До сегодняшнего дня ты никогда меня не боялась, — сказал я.

Пробуждение страха в других людях было для меня естественным, и это я использовал в своих интересах в прошлом и до сих пор. Страх, конечно, заставил бы Валентину раскрыть правду, но я не хотел, чтобы моя жена боялась меня.

— Тогда, наверное, я хорошая актриса.

— У тебя нет причин меня бояться, Валентина. Что ты скрываешь?

Ее глаза скользнули вниз к моему подбородку, избегая моего взгляда, пытаясь уцепиться за ложь, которую она никак не могла защитить.

Я обхватил пальцами ее запястье, предупреждая и одновременно прося.

— Ты о чем-то врешь. И как твой муж, я должен знать, что это.

Глаза Валентины вспыхнули гневом, удивив меня своей горячностью.

— Ты имеешь в виду, что должен знать, как Капо, потому что как мой муж ты до этого точно не поступал.

Она была права. Я вел себя не как муж, ни как хороший, ни даже как порядочный. Я попирал эти клятвы, но дело было не в этом, и я не позволю ей сделать это одной из них.

— Почему ты все еще невинна?

— Я же сказала, что нет!

Она попыталась избежать этой ситуации, вырвавшись из моих рук, но я не отпустил ее.

Вместо этого я притянул ее ближе, пока она не оказалась прижатой ко мне, но пожалел о своем решении в тот момент, когда ее аромат ударил в меня: пряный с цветочной ноткой и очень дразнящий аромат Валентины. Ее пульс участился, губы приоткрылись, глаза расширились, когда она посмотрела на меня. Она нервно облизнула губы, и мой пах напрягся от новой волны желания к девушке, стоящей передо мной. Я хотел Валентину, этого нельзя было отрицать.

Я отбросил это ощущение.

— Итак, что если бы я уложил тебя на нашу кровать прямо сейчас… — тихо сказал я и прижал Валентину к себе, — … и вошёл бы в тебя? Я бы не узнал, что ты просто соврала мне?

Она не смогла бы скрыть это от меня, даже если бы была девственницей. Когда я лишил Карлу невинности, ошибки быть не могло. Боль вспыхнула в моей груди, обжигающе горячая, и я выбросил из головы все мысли о ней.