Связанные прошлым

Одним лишь усилием воли я обуздал это.

Валентина выбежала из кабинета.

С наигранным спокойствием я поставил стакан и последовал за ней, хотя держать дистанцию с моей слишком соблазнительной женой было пагубно.

Я нашел Валентину в спальне, она смотрела в окно. Я приблизился к ней, пока не увидел в отражении ее лицо.

— Девственность? — спросил я, стоя рядом с Валентиной, которая все время смотрела в окно, пытаясь спрятать от меня свое лицо. — Вы с Антонио были женаты четыре года.

Я думал о попытках Валентины соблазнить меня.

Она казалась неопытной, без практики, но я винил в этом ее нервозность, из-за того, что она с другим мужчиной, а не с первым мужем. Теперь, когда я более тщательно обдумал ее действия, то понял, что они, скорее всего, связаны с тем, что она никогда не была с мужчиной, но вопрос оставался: почему она девственница после замужества?

— Валентина, — сказал я более твердо.

— Я ничего не должна была говорить, — прошептала она. — Это была просто фигура речи.

Я не имела этого в виду в прямом смысле слова. Как ты и сказал, мы с Антонио были женаты четыре года. Конечно, я не девственница.

Она лгала. Я без труда распознал ложь, и это вызвало у меня гнев. Мало кто осмеливался лгать мне, и все они жестоко расплачивались за это, но Валентина знала, что в безопасности. Под защитой от жестокой природы моего существа, но это не значит, что у меня нет других способов вытянуть из нее правду. Я коснулся ее бедра. Она подпрыгнула от неожиданности и со стоном ударилась о подоконник.

Ощущение ее тепла сквозь одежду подействовало на меня сильнее, чем хотелось бы.

Я сосредоточился на реакции Валентины, игнорируя свою собственную.

— Повернись, — приказал я.

Валентина повернулась ко мне, но не встретилась со мной взглядом. Я поднял ее голову и встретился взглядом с этими чертовски потрясающими глазами. Как обычно, она слегка вздрогнула от моего прикосновения, и эта реакция сразу же передалась моему члену.

Валентина даже не попыталась отстраниться или опустить взгляд. Она выдерживала мой почти упрямо, но ее подбородок напрягся. Она нервничала, и не только из-за нашей близости. Она держалась за ложь. Вопрос был только в том, за какую именно.

— Значит, твои слова внизу были лишь провокацией? — спросил я тихим голосом.

Я почти никогда не повышал голоса, даже когда имел дело со своими солдатами, и уж точно не стал бы этого делать с собственной женой.