Связанные прошлым

И если Вэл узнает, что я держу беременную девушку в качестве приманки, она определенно не простит меня. У меня было немного моральных принципов, но не причинять боль беременной девушке было определенно одним из них. Ария не будет страдать на моей территории.

Конечно, смотря, как Ария направляется в аэропорт, чтобы улететь обратно в Нью-Йорк, я знал, что веду ее и Луку в ловушку. Снимки, сделанные фотографом, должны были подтвердить недоверчивость Луки. Он охотно проглотил бы эту ложь, потому что эта фальшивая правда имела больше смысла в его извращенном мозгу, чем реальность любви и верности Арии.

Это коварный план, но такой, который мог бы уничтожить Луку и вместе с ним Фамилью, или, по крайней мере, потрясти их так сильно, что они стали бы уязвимы. Это также показывало меня в плохом свете, но делало Вэл еще одной жертвой и, таким образом, не давало Луке повода напасть на нее или Анну.

Многие из моих людей были бы недовольны такой тактикой, сказали бы, что я должен был оставить Арию, чтобы контролировать Луку.

Некоторые могут даже сказать, что я не сделал необходимого выбора ради Наряда. Мы были на войне. Милосердие по отношению к женщине, особенно к Арии Витиелло, было бы сочтено излишним, возможно, даже слабостью. И все же моя совесть заставила меня предпочесть Наряд невинной девушке.

Я отъехал от аэропорта и позвонил Рокко, сообщив ему последние новости о ситуации за вычетом беременности Арии. Фотограф перешлет нам фотографии сегодня ночью, а затем мы выберем наиболее компрометирующие и отправим их в несколько нью-йоркских журналов и газет, надеясь, что снимки попадут в заголовки в своих онлайн-репортажах завтра и в реальных изданиях послезавтра.

Это вызвало бы большой скандал, который дал бы консерваторам в Фамилье оружие против Луки. Рокко пытался убедить меня сотрудничать с двумя дядями Луки, которые уже обращались к нам раньше, но я не доверял этим старикам Витиелло даже больше, чем Луке.

Мне не нужна их помощь.

Теперь мне нужно было поговорить с Вэл. О доверии.

О предательстве.

Когда я вернулся домой, Вэл еще не спала. Мой гнев нарастал по дороге в особняк, но когда я вошел в спальню и увидел свою сильно беременную жену, сидящую на краю кровати и беспокойно разминающую руки, мне было трудно сдержать свою ярость. Она медленно поднялась на ноги, ее глаза были полны беспокойства. Ее красная шелковая ночнушка натянулась на животе.

— Что ты сделал с Арией?

По какой-то причине ее беспокойство за Арию снова разожгло мой гнев.