– Вера стала поочередно тыкать себя в разные части тела и подробно докладывать: – Вот тут важно, а вот здесь… нет, чуть ниже, здесь неважно. Вот тут снова важно…
Она поймала зверский взгляд Шишова и поспешила перейти к делу.
– Алиса – она все время ко мне приходила посидеть, когда Кирилл домой с друзьями заявлялся, – это и заметила. «Тебя, говорит, часом не сглазили? Что-то ты выглядишь плохо». Ну, я ей и рассказала. Она мне посоветовала: ты, грит, должна от порчи избавиться. Надо, грит, прийти на кладбище к покойнику, которому девять дней отмечают, и незаметно сунуть в карман его родственника свой платок.
И тихонько сказать: «Пусть твой отец заберет мою порчу».
– Стоп! – встрепенулась Сима. – Так и сказала – «твой отец заберет»?
– Ну, конечно!
– Странно… А если бы ты к ней подошла? Она же тоже родственница. И почему именно отец? Что-то ни фига не понимаю… – забормотала Кукуева.
Пока Серафима морщила лоб, Вера старалась припомнить все до мельчайших деталей.
– А еще сказала, что во внутренний карман платок положить лучше, тогда порча быстрее снимется. Я так и сделала.
Она тяжко вздохнула, уперлась взглядом в носки Шишова и продолжала совсем грустно:
– А когда Кирилл погиб, ко мне Алиса пришла и сказала, что, мол, знает: это я его погубила, потому что свою беду на него навесила, и она не ожидала, что я такой сволочью окажусь. Потом она сказала: но теперь ничего не поделаешь, она мне все-таки подруга и никому ничего не скажет.
Только меня все равно будут искать, поэтому мне надо срочно уехать.
– А ты ей говорила, что мы детективы? – спросила Серафима.
– Ну да! Когда я ей сказала, она и вовсе за голову схватилась. Все, говорит, на тебя уже вышли. Срочно надо бежать. Мне то есть. Ну, я вспомнила про эту бабку Степаниду и удрала. Вот если бы мне та чокнутая невестка не позвонила, так вы бы меня и вовсе никогда не поймали.
Серафима подавила вздох.
– А когда Сима ко мне нарисовалась, Алиса кинулась меня спасать.
Мне даже страшно стало – у меня же в квартире убийство! Ну и закатали мы туловище в ковер. В смысле – тело. После уже Алиса машину подогнала…
– А у Костеренко есть машина? – вздрогнул Шишов.
– Есть. Ну такая… «Жигуленок» чахлый. Я такие не люблю. Лучше бы «Мерседес» какой-нибудь, – мечтательно закатила она глаза. – Вот так дверцы открываются…
– А милицейский «бобик» не хотела бы? «Мерседес» ей подавай! – нахмурился Шишов.
