Я к тебе, можно сказать, с больничной постели. Лиль, выручай – сегодня иду к одной подозреваемой, жене жутко богатого человека, не хочется выглядеть надувной женщиной, а мой пуховик, сама знаешь, какой, – будто меня в нем специально раздували.
– А на фига такой брала? Я тебе сразу говорила – позор фамилии!
– Зато теплый. Ты мне дай шубку твою на денек, а? – попросила Серафима.
Лилька от возмущения фыркнула, и вся простокваша осела на ее макияже. Кукуева, в целях подхалимажа, аккуратненько платочком вытерла подруге лицо вместе с краской, пригладила волосы и даже нос не забыла.
– Ну, дашь?
– Не-а, шубу не дам, – не сломилась Федорова. – У меня горжетка есть, здоровенная – из двух лис. Правда, она вытерта вся и вылиняла, зато можешь ее насовсем взять. За сотню баксов. А к шубе даже не подкатывайся, не дам. Ты мне на операцию деньги не даешь, вот и шубу не получишь. Кстати, Сима, давно хотела тебе сказать, я вот что решила: мне…
Серафима ее перебила:
– Подожди ты с операцией. А что, та горжетка совсем лысая?
– Почему совсем? Я же ее не брила.
Она такая, знаешь… вот тут лысенько, вот здесь тоже, а вся такая пегая, рыжая, хотя вообще-то была чернобурой. Ну, берешь? Сто баксов, и ты в мехах по колено!
Серафима раздумывала. Но сто долларов у нее никак на драную шкуру не находилось. Пришлось давить на жалость.
– Лилька, ну откуда у меня деньги, а? И потом – что тебе, жалко? Ведь на правое дело иду! Найду преступника…
Лилька всполошилась:
– А я тебе, кстати, по поводу «найду» и хотела… Короче – мне ждать совсем некогда, пока ты там кого-то отыщешь.
Мне и вообще кажется, что ты сама долбанула мужика по темечку, а теперь просто время тянешь, чтобы я забыла. Так я больше ждать не намерена. Я, знаешь, к кому пойду? К самой Костеренко! Она дама состоятельная, небось захочет узнать, кто ее вдовой оставил. Вот и пусть раскошелится. Правильно ведь?
– Неправильно, – не согласилась Серафима. – Она… Ой, Лилька, у меня такое сообщение – тебя разорвет от удивления. Только я не скажу.
Лилька медленно облизала пустую бутылку от мудреной простокваши и с болью спросила:
– А почему не скажешь-то? Боишься, что правда разорвет?
– Не-а. У тебя учусь. Давай свою шкуру даром, потом скажу. Все равно же ты ее выкидывать хотела.
Лилька задумалась.
– А новость правда… того… как бомба? – уточнила она.
Серафима только воздела глаза к небу.
– Ну, ладно, так и быть, завтра вечером привезу, – мотнула головой Лилька. – Говори, что там у тебя.
