И в самом деле: ну, упер бы Сеня шприц, и чего с ним делать? И потом: милиции надо содействовать, а не мешать. Там же профессионалы, а они с Шишовым только немножко им помогают.
– Нет уж, ты не молчи, – тычком проявил галантность Шишов. – Знаешь, Кукуева, я от тебя уйду. Ищи себе новый автобус. Потому что я жутко подозреваю, что ты специально на кладбище не поехала, а меня туда одного сунула. А уж если доверия между нами нет, ищи себе нового водителя. Нет, я согласен, мужик должен там быть, где опасно, не тебя же посылать.
Но ты меня хоть предупреди! Ведь точно знала, что оказия случится! Не такая ты родня этой Алисе Гавриловне, чтобы возле нее с таблетками сидеть. С тобой же в любой момент под статью угодить можно!
– Да не знала я ничего, честное слово, – повесила голову Серафима. – И ехать хотела. Только меня Вера не пустила, заставила курицу караулить. А так бы я… Эх, черт… Ну, и чего в милиции?
Шишов несколько минут моргал, вспоминал, а потом взорвался:
– А чего там может быть? Спрашивали!
– А ты чего?
– А чего я могу сказать? Таскался с этим венком, как дурак с подарком! И главное, мог ведь преступление предотвратить!
Он с грохотом уронил голову на руки и протяжно замычал.
Серафима осторожно погладила его по плечу, тот капризно дернулся и снова продолжал страдать.
– Сень, а я так думаю, что ничего бы ты не сделал, – успокаивала она.
Шишов вздернул голову, прищурил глаза и с обидой уточнил:
– Ты хочешь сказать, что я вообще умственный урод? То есть на моих глазах совершалось бы убийство, а я бы в ладошки хлопал?
– Семен, мне кажется, там и вовсе убийства не было.
Кирилл был наркоманом, обычная передозировка…
– Да нет, не обычная. Я в милиции слышал, как один опер другому говорил: мол, непохоже, что передоз. Так что… Кто его убил?
Серафима только пожала плечами. Имени убийцы ей никто не сообщил, и скорее всего его тоже придется выяснять ей самой. Семен сидел в глубокой задумчивости, Кукуева даже боялась его окликнуть – Шишов думал.
Действительно, сейчас ему надо было серьезно поразмыслить, в каком направлении начинать поиски. Серафима передвигалась на цыпочках, и только после того, как думающий Шишов художественно захрапел, она рассерженно пнула по его табурету:
– Спишь, что ли?
– Вот глупая женщина! – вздрогнул тот. – Думаю!
– Давай, дуй домой, там и думай! Мыслитель фигов!
Шишов дуть не хотел, но хозяйка настоятельно выпинывала его на выход.
