Серафима и вчера его видела, ничего интересного.
– Ого! А ты себе чего, сотовый телефон купила? – выкатила глаза Лилька. – Чего моргаешь, не твой, что ли?
Серафима рывком отобрала пакет и накинулась на Федорову:
– Что за дурная привычка – по чужим сумкам лазить? И вообще, с чего ты взяла, что я что-то там купила?
– А чего ж я, совсем неумная? Нам, когда мы Федорову телефон купили, тоже такой конверт дали. Тут вот и номер написан твоего сотового, – ткнула Лилька крашеным ногтем в целую череду цифр. – Дай-ка запишу, может, понадобится…
– Ну уж нет! Для тебя у меня домашний есть.
– Серафима быстро засунула конверт обратно в пакет и уселась на него сверху. – Лилька, ты бы шла, а? Нам работать надо.
Лилька мялась, уходить не хотела. Она ковыряла носком сапога пол и поглядывала на Серафиму из-под густой челки.
– Сим, ты этих-то ищешь? Преступников?
– Ну, и чего?
– Так я спросить хотела: если найдешь, мне деньги платить не станешь, что ли? – поинтересовалась Федорова.
Серафима по-гусиному вытянула шею.
– Какие… деньги? Какие еще деньги, Федорова? Ты опять пришла меня доставать?
– А чего ты кричишь-то? – испуганно оглянулась по сторонам Лилька. – Какие деньги, какие деньги… Такие! Мне на операцию! Кто мне их заплатит-то? Я и пришла к тебе… с предложением. Знаешь, Сима, давай так: ты поймаешь преступника и скажешь мне, а я заявлюсь уже к нему и потребую деньги с него. Здорово?
– Обалдеть! – перекосило Серафиму. – А за что он тебе платить будет?
Лилька вскочила и возмущенно стала вскидывать руки к люку.
– Господи! Ну, ничего не понимает! Ни-че-го! Да за молчание мне платить, за молчание! Поняла? Я ему скажу, преступнику, что все знаю, но буду молчать. Естес-ственно, за определенную цену. И все хорошо будет. Он даст деньги, а я буду молчать.
– Ну уж это ты промахнулась, – геройски выпятила грудь Серафима. – Я-то ведь молчать не буду. Я сразу же побегу в милицию, и этого гада…"
"Лилька устало отмахнулась.
– Да и беги, кто тебя держит? Тебе же никто не собирается платить.
– И вдруг закручинилась: – А я буду молчать. Просто-таки могилой. Никому ни слова! Чего пялишься? Здорово же придумала…
– Иди, Лилька, тебе еще до операции работать и работать, – с тяжким вздохом выпроводила подругу Серафима.
Когда Шишов вернулся в автобус, своего кондуктора он не узнал. Серафима сидела с плотно сжатыми губами, с прищуренными глазами, а руки нервно рвали билеты.
Весь рабочий день Кукуева провела в подозрительном молчании.
