Пассажиры, видя коварно притихшую кондукторшу, без напоминаний проходили вперед, уступали старикам места и передавали плату. Некоторые, особенно нервные, такого молчаливого натиска не выдерживали и платили за проезд дважды.
– Господи, неужели вразумил? – гнал автобус Шишов, прижимаясь к рулю и благодаря всевышнего. – Господи, вот бы еще денек помолчала, а? Ведь не работа, а душевные Багамы! А как выручка прет!
В конце смены Серафима вежливо попрощалась с водителем и плавно поколыхалась домой.
– С ума свихнуться… – навытяжку стоял Шишов и медленно махал платком вслед кондуктору.
Серафима молчала неспроста. Сегодняшняя цитата Шишова по поводу ее некомпетентности просто вышибла ее из колеи. Это что ж получается? Она завела все дело, к ней прилепился этот, с позволения сказать, сморчок, и еще обзывается… И Лилька туда же! Немедленно сообразила, как на кукуевском горбу в рай прокатиться. И все в один голос – «глупая женщина». Хоть бы один восхитился! Ладно.
Она одна найдет преступника. Вот просто возьмет и ни слова больше Шишову не скажет! О преступлении с ним говорить она принципиально отказывается, а больше с ним и поговорить не о чем. Интересно будет послушать, что Шишов потом петь станет, когда в газете ее фотография появится и надпись во весь лист: «Настоящий герой среди нас!» Гиббон противный! И преступника она почти нашла. А поймать его и вовсе не задача.
Дома Серафима достала конверт. Значит, у Веры имеется сотовый телефон.
Наверняка она его с собой захватила. Сейчас только останется позвонить ей, представиться… ну хоть врачом… и назначить встречу. А там – бери ее голыми руками и веди в милицию. В том, что именно Вера убила отца и сына Костеренко, Серафима уже не сомневалась. Сомневалась она в одном – брать ли ей Звонцову голыми руками или же предпринять какие-то разумные меры – хоть перчатки надеть, что ли…
Пока она раздумывала, в квартиру позвонили.
Серафима напряглась.
Она никого не ждала, и в такое время к ней из знакомых никто не приходил, знали – человек с работы, надо бы и совесть иметь. Серафима осторожно подкралась к двери и рывком распахнула.
– Доченька, я думала, что усну тут, за дверью, так долго ты не открывала, – впорхнула в комнату мамочка и наполнила все кругом ароматом новых духов. – Симочка, ты будешь целовать мне руки!
Сирена Романовна крутилась по комнате, прижимая к груди большой пакет.
