Свидание вслепую

Как бы страшно ни было, до дрожи в поджилках и ожидания самого плохого варианта развития событий, я лучше нырну в любовь с головой. Пусть я потом буду страдать – но в эти мгновения я буду жить на всю катушку! И еще: как бы сильно нас ни любили и какие замечательные родные и близкие ни окружали бы и поддерживали, но со своими комплексами, муками, страхами человек может разобраться только сам! А я буду со своими. Боишься? Беги!

Устала она от этой отповеди. Ото всего устала, от качелей сегодняшнего вечера – то подъем и счастье, то ухаем вниз в страхи и отчужденность! И что она ему тут объясняет!? Ты мужик, ну так и разбирайся со всем своим нажитым багажом страхов-сомнений, оберегания свободы пустой и жизни заодно и решай!

А она, пожалуй, пойдет!

– Вызови мне такси, пожалуйста, – устало попросила Зина.

– Я тебя отвезу, – предложил мрачный Захар.

– Нет! – жестко отказалась она. – Я на такси.

И спряталась от возможного продолжения разговора в ванной, прихватив с собой вещи и сумочку. Долго умывалась, сидела на бортике ванной, не выключая воду – для конспирации.

Не плакала – думала. А чего плакать? Вроде бы все ясно-понятно: всем страшно, а главное, неизвестно почему! А еще яснее, что она – не совсем адекватная дамочка, с большим подозрением на умственную убогость! Чего ее понесло со своими откровениями-то? Видите ли, она приемлет только открытость между ними! Да с какой козы?! А ты его спросила: он-то готов к такому? Хочет ли он вот так – до дна души выворачивать свою жизнь?!

– Как была идиеткой, так и помрешь ею же! – вздохнув через непролитые слезы, вынесла себе диагноз Зина.

 – Не умеешь ты с мужчинами, Зинаида Геннадьевна, то ли ты странная, то ли планида твоя такая!

Она услышала, как у Захара зазвонил телефон – такси наверняка! И заспешила одеваться.

Они так и не сказали больше ни слова друг другу, даже дежурно-вежливо не попрощались. Молча спустились на лифте вниз, Захар открыл ей дверцу машины, помог сесть в такси вместе с букетом, о котором они вспомнили, лишь выйдя в коридор и обнаружив лежавшие на полу позабытые розы.

Он закрыл за ней дверцу, наклонился к таксисту в окно, расплатился и махнул на прощание рукой вслед…

С понедельника у Зинаиды Геннадьевны Ковальчук началась новая жизнь – без Захара Игнатьевича Дуброва. Вернее, с внутренним непониманием – есть ли он в ее жизни или уже нет. Жизнь себе катилась тем самым скоростным поездом, о котором упоминала в последнем монологе-отповеди «великая драматическая актриса» Зинаида.