Свидание вслепую

А мне и родственникам – меньше остальных, мы научились распознавать на подходе приближение торнадо и, по мере сил и возможностей, предотвращать его последствия. И, знаешь, как ни странно, но что бы со мной ни случалось по ее милости и каким бы трагичным ни казалось в тот момент, но последствия всегда оказывались позитивными и положительными для меня!

– Я так и не понял, вы родственницы?

– Я же говорила – хуже! Мы – единственные друг у друга, не в смысле – две сироты, а самые близкие подруги. А потом уже – дети, мужья, близкие родственники, так получилось.

– Странно и очень туманно у вас получилось, – засомневался Захар.

И она рассказала ему, как они познакомились с Ритулей, и про «черный понедельник» и «святой вторник», и про первую поездку в Одессу, и про хохот родителей, растянувшийся на две недели по возвращении дочурки с южных берегов.

Он смеялся вовсю! Негромко, но как-то проникновенно, что ли, очень по-мужски, низким бархатным смехом.

Зина уже успела заметить, что он часто усмехается – и так красиво у него это выходило, эротично, что аж мурашки… ну, ладно, ладно, не стоит об этом!

– И часто с тобой такое происходит? – продолжая посмеиваться, спросил Захар.

– Да постоянно! – радостно объявила Зинуля. – Ритка – это моя пожизненная карма! Хоть и тяжелая, но любимая.

Если рассказывать подробно каждый случай, пожалуй, получится внушительный литературный труд на десятки томов, как ленинское наследие, по аналогии – Маргариада!

Одесса. Любимейшая, обожаемая Зинулей, мистическая, сказочная, единственный город в мире, где люди в самых тяжелейших жизненных ситуациях смеются над собой и обстоятельствами.

Она любила абсолютно все, связанное с этим городом, до восторженного внутреннего повизгивания! И Привоз, с его вечными вопросами:

– И що ви за это хотите?

– А що ви имеете за это дать?

И словесное па-де-де вокруг торга, пока продавец и покупатель не останутся «уполне» довольны друг другом.

И запах акаций, моря, арбузов, свежей и не очень рыбы…

– Та не морочьте мене голову… – слышится на улицах.

Далее – любой текст для житейской ситуации. И призыв фотографа на одесском пляже:

– Остались без движения!

Другой мир, другое измерение, другое сознание – отдельная вселенная!

А еда! А застолье и гостеприимство!..

А старые дворы-колодцы, где все знают друг друга с дореволюционных времен: и бабушек-дедушек, и кто чем живет, «хто» сегодня «борсч» на обед готовит, а хто «глосиков» жарит.