– Я думала, что он сильный мужик, а он вот на что способен, значит…
– Нужно взять один пакет, – предложила фельдшер, – чтобы я подумала, как провести в моих условиях сравнительный анализ. На пакете есть химическая формула, значит, можно, при минимуме химикатов, попробовать выделить сходные составляющие.
– Все, Оксана, соберись! – строго сказал Гуров. – Дай нам листок бумаги, мы сейчас составим акт изъятия образца для проведения анализа в фельдшерском пункте. Пора все делать по правилам. Ты не горюй так, раньше все узнала, и хорошо.
Потом бы локти кусала. Все образуется!
Говорить бодрым голосом было тяжело. Гуров понимал, что отправил Чебрикова на верную смерть. Теперь совершенно точно стало ясно, что главным преступником и был Игорь Захаров. И Бочкина он не из ревности хотел отравить, не конкурента хотел убрать, а помощника, который много знает и который попался полиции. Рот ему хотел заткнуть. И вчера вечером он приходил узнать насчет возможных средств связи полиции не потому, что у него там бизнес в городе и ему нужно связаться со своими сотрудниками.
Он беспокоился, что у полицейских есть свой способ связи с УВД, и должен был убедиться, что такой связи нет. А потом сразу предложил отправиться пешком. Да, эта идея просто совпала у них. Он готов был идти, только не за помощью в полицию, а за помощью к своим дружкам, к тем, кто должен был приехать за взрывчаткой."
"И что теперь получается? Получается, что Гуров сам его отправил из поселка. Молодец! Давно он таких проколов не допускал.
А ведь все проще, вдруг подумал Лев! Ведь Бочкин вообще ни в чем не виноват. Скорее всего, так и есть. Он подвернулся Захарову, и тот решил его подставить в самый важный момент. Не подельника, который много знает, решил убрать, а решил сделать так, чтобы Гуров так подумал. Бочкин тут совсем ни при чем! Даже рядом не лежал!
Передав Алле Дмитриевне пакетик с отравой, Гуров взял слово с Оксаны, что она ни при каких обстоятельствах никому не расскажет про яд и про то, что узнала о Захарове, и тут же бросился назад в участковый пункт.
Сейчас он не таился и шел быстрым шагом по центральной улице. Отперев дверь, Лев буквально вбежал в кабинет. Лежавший на лежанке Бочкин поднялся, сел и недовольно произнес:
– Наконец-то! Жрать мне кто-нибудь даст сегодня? Раз посадили, так кормите, а то ведь я могу и заявить, что ко мне применяли пытки голодом.
– Паша, ты не представляешь, чего ты избежал! – Гуров пододвинул стул и уселся посередине комнаты напротив камеры.
