Свита короля

Наверное, они его ненавидят или боятся и, скорее всего, никогда не простят, однако Натаниэль не может расстаться с ними вот так. Вчера он не успел с ними попрощаться, а значит, должен сделать это сегодня – прежде чем федералы отправят его за решетку, где он даже солнечного света не увидит.

– По всей вероятности, – продолжал Таунс, – они уже возвращаются на юг. Мы по-быстрому всех допросили, и пока что нам от них больше ничего не надо.

– Вы ошибаетесь, – сказал Натаниэль. – Они не улетят без Эндрю, а Эндрю никуда не полетит, пока не поговорит со мной.

– Уверен. – Эндрю дождется его, пускай даже только для того, чтобы голыми руками разорвать за обман. Эндрю всегда и все доводит до конца. Натаниэль это знал, верил в это всеми фибрами души, и этого хватило, чтобы смягчить циничное утверждение Таунса. – Отвезите меня к нему или отправляйте в камеру, других вариантов нет.

Наконец Браунинг встал и вышел в коридор. Сквозь деревянную стену Натаниэль слышал его резкий голос, но слов разобрать не мог. Когда Браунинг вернулся, Таунс встретил его напряженным взглядом, и он что-то нацарапал в папке-планшете напарника.

К нему больше не обращались, и он погрузился в свои мысли. Часы до выписки тянулись медленно и тоскливо. Через какое-то время в палату вошла врач. Когда она начала объяснять Натаниэлю, как обрабатывать раны, он грубо ее перебил:

– Обойдусь без вашей помощи.

Привыкшая к раздражительным пациентам, она молча подписала карту, затем взглянула на агентов и сказала:

– Выписку заберете в регистратуре.

Браунинг кивнул, но наручник, которым Натаниэль был прикован к кровати, расстегнул только после ее ухода. Вдвоем с Таунсом они опустили боковой поручень, чтобы Натаниэль просто сполз с матраса. Таунс протянул ему пакет, из которого он вывалил на кровать темный спортивный костюм.

– Где моя одежда? – спросил Натаниэль.

– Изъята как улика, – пояснил Таунс и переместился к двери.

Браунинг остался рядом с Натаниэлем, но слегка отвернул голову, как бы стараясь на него не смотреть. Попробуй пленник выкинуть какой-нибудь фокус, Браунинг все равно заметит боковым зрением, но так у Натаниэля есть хоть какая-то приватность. Тесемки на больничной рубашке не были завязаны, чему он горячо порадовался – пока раны на руках не подживут, с узлами ему не справиться. Натаниэль выскользнул из рубашки и со всей осторожностью приступил к переодеванию.