Заставить его нарушить данное обещание за один раз точно не получится, но, если Нейл продолжит давить, Эндрю догадается, что что-то не так. Закрыв глаза, Джостен поглубже откинулся в насыпное кресло, он надеялся, что Эндрю интерпретирует его молчание как готовность дождаться ответа.
В комнатах царила уютная, успокаивающая тишина. Несмотря на утренние оповещения Кевин и Ники так и не проснулись, поэтому единственным источником шума оставалась периодически булькающая кофеварка. Наполнив кофейник, она негромко запищала.
Нейл собрался встать за чашкой свежего кофе, но в итоге решил, что это может подождать ещё минутку.
Он не планировал засыпать, это случилось абсолютно незаметно – в следующую секунду его уже разбудил будильник Хэммика. Резкое, пронзительное пиликанье продолжалось, казалось, целую вечность, прежде чем Ники расшевелился и вырубил его. Пружины скрипнули, когда Ники перевернулся на бок, и комната снова погрузилась в тишину. Часы над телевизором показывали половину десятого. Если Нейл рассчитывал провести этот день нормально и всё успеть, ему определённо стоило встать прямо сейчас.
Но было слишком уютно и удобно.
В соседнем кресле, свернувшись калачиком, всё ещё дремал Эндрю. Среагировав на звук будильника, он приоткрыл глаза, встретился заспанным взглядом с Нейлом и снова провалился в сон. Это словно послужило безмолвным разрешением продолжить лениться, поэтому Нейл тоже закрыл глаза и задремал.
***"
"Неделя перед матчем с Невадой смазалась в одно большое изнурительное пятно, но Нейлу это даже нравилось.
Каждое утро он посвящал тренировкам с Лисами, день тратился впустую на бесполезное зло, прозванное учёбой, а после обеда он снова возвращался на поле. Лисы больше не удивлялись, когда во время перерыва он прогуливался с вратарями по кругу. А после ужина в компании старшекурсников они с Кевином ездили на стадион тренироваться.
Это была рутина, к которой он привык, правда в ней появилось одно важное дополнение. Возвращаясь с Кевином в общежитие, Нейл проходил по коридору словно к себе в комнату, но как только дверь за Дэем закрывалась, он разворачивался и возвращался к лестнице.
На крыше его ждал Эндрю, обычно с сигаретой в руке и бутылкой где-то у ног. Ночи всё ещё несли в себе зябкую прохладу, от которой не спасала тонкая ткань толстовки, однако тепло прикосновений Эндрю моментально прогоняло холод.
По ночам они почти не разговаривали. Может, потому, что теперь они говорили на тренировках.
