Священный любовник

Поерзав в надежде унять боль в животе, Куин осознал, что не только внутренние повреждения причиняли ему беспокойство: конверт, который вручил ему отцовский доджен, по-прежнему лежал за поясом джинсов, вместе с ним пережив побои.

Он не хотел больше видеть эти бумаги, но по какой-то причине они снова оказались в его грязных, окровавленных руках.

Несмотря на расплывчатое зрение и боль во всем теле, ему удалось сосредоточить внимание на пергаменте. На нем было изображено семейно древо в пять поколений, так сказать, его свидетельство о рождении, и Куин опустил взгляд на три имени в последнем ряду.

Его имя, указанное слева, в противоположной стороне от имен старшего брата и сестры, было перечеркнуто жирным «Х», а ниже располагались подписи родителей, брата и сестры теми же чернилами.

Изгнание его из семьи требовало уйму бумажной работы. Свидетельства о рождении его брата и сестры будут модифицированы подобным образом, также внесены правки в свадебный свиток его родителей.

Совет Принцепсов должен будет получить заявление о лишении наследственных прав, отречение родителей и прошение об изгнании. Когда имя Куина будет удалено из списка глимеры и генеалогического файла аристократии, Глава Совета составит письмо, которое разошлют всем аристократическим семьям, формально объявляя об изгнании.

Естественно, все семьи с женщинами, достигшими супружеского возраста, будут заблаговременно предупреждены.

Все это было смехотворно. Из-за своих разноцветных глаз он все равно никогда бы не вырезал на своей спине имя какой-нибудь аристократки.

Куин свернул свидетельство о рождении и снова вложил в конверт. Запечатывая его, он чувствовал себя так, будто в груди что-то рухнуло. Оказаться в одиночестве среди целого мира, даже будучи совершеннолетним — хреновое ощущение.

Но запятнать тех, кто всегда проявлял доброту к нему — еще хуже.

Блэй вошел в комнату с подносом еды.

— Не знаю, голоден ли ты…

— Мне нужно идти.

Его друг поставил поднос на стол.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Помоги мне встать. Со мной все будет в порядке…

— Чушь собачья, — раздался женский голос.

Личный терапевт Братства явилась из ниоткуда, прямо перед ними. На женщине был надет белый халат, подобно тем, что врачи носят в клинике, а с собой у нее была старомодная докторская сумка в форме буханки хлеба с двумя ручками сверху. Тот факт, что она была призраком, был несущественен.