Священный любовник

ВСТРЕТИМСЯ ТАМ.

— Хорошо.

Когда его охранник туманной дымкой прокатился по земле, Рив непонятно зачем поправил галстук. Бог знал, аксессуар долго не задержится на его шее.

Пустошь, на которой располагалась хижина, купалась в лунном свете, и Рив не знал, какой именно тенью среди деревьев был Трэз. Но именно поэтому его телохранитель был на вес золота. Даже симпат не мог вычленить Трэза из окружающего ландшафта, когда он не хотел быть увиденным.

Рив подошел к двери из грубо отесанного дерева и замер, оглядываясь вокруг.

Принцесса уже была здесь. Якобы сельскую местность окутало плотное, невидимое облако ужаса… такой ощущают дети, когда смотрят на заброшенные дома в темные, ветреные ночи. Это была симпатская версия мис, и она гарантировала, что их не побеспокоят люди. Или другие животные.

Он не удивился ее раннему приходу. Он никогда не мог предсказать, опоздает ли она, придет раньше или же вовремя, поэтому он всегда был в форме, независимо от того, когда она появится.

Дверь в хижину открылась со знакомым скрипом.

Когда звук добрался до центра страха в его мозгу, он спрятал эти эмоции за изображением солнечного пляжа, которое когда-то увидел по ТВ.

Из укрытого тенями угла раздался голос с акцентом, хриплый и низкий:

— Ты всегда так делаешь. Интересно, что ты скрываешь от своей любимой?

Пусть дальше гадает. Он не мог пустить ее в свою голову. Помимо того факта, что самозащита была жизненно необходима, закрываясь от нее, он сводил ее с ума, и это заставляло его светиться от удовольствия как хренов прожектор.

Закрыв дверь, он решил поиграть этой ночью в покинутого романтика. Принцесса ожидала, что он начнет спрашивать, что за хрень случилась с ее регулярным расписанием, и она продержит его заложником информации так долго, как только сможет. Но обаяние имело свое воздействие даже на симпатов… хотя, разумеется, извращенным, опосредованным путем. Принцесса знала, что он ненавидел ее, и каких усилий ему стоило притворяться влюбленным в нее. Его досада и гнев в момент лжи снискали ее благосклонность, а не сама ложь.

— Как я скучал по тебе, — сказал он низким, полным решимости голосом.

Его пальцы двинулись к галстуку, который он недавно поправлял, и медленно развязали узел. Ее реакция была мгновенной. Глаза Принцессы вспыхнули, как рубины перед костром, и она ничего не сделала, чтобы скрыть свой отклик. Она знала, что его тошнит от этого.

— Скучал по мне? Конечно, ты скучал. — Ее голос напоминал шипение змеи, растягивая «С» на долгом выдохе.