Священный любовник

Ее губная помада была изготовлена из размельченного перца, тщательно подобранного, чтобы причинять боль. — Ты беспокоился обо мне. Жаждал меня.

— Да. Именно, — сказал он, потому что она тащилась от лжи.

— Я знала это. — Принцесса, упав на колени, наклонилась ближе. В то мгновение, когда ее губы встретились с головкой его члена, жгучая боль от ее помады заставила яички туго сжаться, словно кулаки. — Попроси меня.

— Что? Сделать минет или поведать об изменении графика?

— Думаю, ты должен молить в обоих случаях.

 — Она взяла член и прижала к его животу, потом скользнула языком по зазубрине у основания его эрекции. Этот шип ей нравился у него больше всего; именно он фиксировал его внутри нее, когда Рив кончал, держа их соединенными. Сам он ненавидел эту хрень, но, черт возьми, было приятно, когда она играла с ним, даже, несмотря на боль, которую причиняла ее помада.

— Попроси меня. — Она позволила члену вернуться на место и взяла его глубоко в рот.

— О, черт, соси, — простонал он.

И, мать его, так она и сделала. Она открыла свой рот и приняла его так глубоко, как могла. Потрясающе, но боль убивала. Чтобы отплатить за ее помаду Шанель оттенка №«Тихий Ужас», Рив схватил ее за волосы и двинул бедрами вперед, заставляя подавиться.

В ответ она вонзила один коготь в зазубрину достаточно глубоко, чтобы пошла кровь, и Рив закричал, слезы брызнули из его глаз. Когда слеза скатилась по его щеке, Принцесса улыбнулась, несомненно наслаждаясь красной каплей на его лице.

— Ты скажешь «пожалуйста», — выдохнула она. — Когда попросишь меня объясниться.

Его подмывало сказать, чтобы она не рассчитывала на это. Но вместо этого Рив сделал еще один выпад в ее рот, на что она ответила ногтем, и они снова и снова повторяли действо, пока оба не начали задыхаться.

В этот момент его член весь горел, кипел от жара, пульсировал от нужды кончить в ее мерзкий рот.

— Спроси меня, почему, — потребовала она. — Спроси, почему я не пришла.

Он покачал головой.

— Нет… ты сама расскажешь, когда захочешь. Я же спрошу, тратишь ли ты наше время впустую, или же позволишь мне кончить?

Она оторвалась от пола, подошла к окну и оперлась на подоконник своими отвратительными руками.

— Ты можешь кончить. Но только в меня.

Сучка всегда так делала. Всегда только внутри.

И всегда на окне. Очевидно, несмотря на то, что она не могла точно знать о его страховке, на каком-то уровне она чувствовала, что за ними наблюдали.