Пусть даже убьют меня, если им от этого станет легче, но я больше не собираюсь плясать под их дудку!
С этими чувствами я ступила на лестницу, ведущую вниз.
Остановилась, чтобы перевести дыхание, и в этот момент поняла, что слабое тело собирается меня предательски подвести.
Голова закружилась до такой степени, что окружающие предметы поплыли. Я вцепилась в перила, но не смогла удержаться на ногах и явно полетела вниз, но в этот момент чьи-то сильные руки подхватили меня за талию, а разъярённый голос зашипел на ухо:
- Хватит притворяться, Сюзанна! Я уже наелся твоих притворных обмороков.
Хочешь выставить меня чудовищем перед своими родственниками? Боюсь, это не поможет: они уже продали тебя мне с потрохами…
У меня не было сил для ответа. Голова безвольно лежала на крепком герцогском плече, а глаза отказывались открываться.
- Если хотите, чтобы я прекратила, - наконец прошептала я, приложив колоссальное усилие для этого, - вам придётся просто меня убить. Так и знайте: я не покорюсь вам!.
.
Глава 10. Угроза матери...
Герцог поставил меня на ноги уже на первом этаже, и к этому моменту я успела прийти в себя. Гости находились в гостиной, поэтому моего феерического полуполёта с лестницы никто не увидел, кроме хозяина дома и парочки слуг.
Тело подрагивало, голова кружилась, но я собрала остатки сил и направилась в гостиную первой.
Решительность никуда не делась. Я жила ею, дышала ею, и каждый шаг давался только благодаря ей.
Гостиная, оформленная в кремовых тонах, была просто огромной.
Стол, накрытый белоснежной скатертью, мог вместить более полусотни человек, но сейчас на нем стояли приборы всего для полутора десятка гостей.
Но всё равно в комнату набилось немало народу. Все лица, естественно, были незнакомы. Встречались самые разные возраста: от пожилых матрон со старомодными шляпками до молоденьких барышень с очень смелыми декольте.
Я пробежалась по гостям равнодушном взглядом. Все эти люди не принадлежали моему миру, и я не принадлежала им.
Я скоро уйду, скоро исчезну отсюда, и тогда мне будет счастье…
Родителей нашла не сразу. Да, едва узнала, ведь они фактически были для меня чужими людьми. Мать попивала напиток из стеклянного бокала, улыбаясь незнакомой пожилой паре, а отец насуплено пялился в окно.
Чужие. Виновные. Ненавижу...
Пришлось подавить в себе это сильнейшее чувство. Понимала, что исполнена обиды, а ведь известно, что гнев человека не творит правды Божьей.
