Потом еще капитан Роджерс с женой — такие заядлые лошадники с обветренными лицами, для которых лошади и охота — единственный смысл жизни. Кроме того, был еще молодой доктор Саймонс и некая мисс Диана Эшли. О ней я немного знал. Ее фотографии часто мелькали в светской хронике. Забыть ее, поверьте, было невозможно: высокая, темноволосая, с бледно-матовой кожей и узкими, чуть раскосыми глазами, придающими ей какое-то восточное очарование. Голос у нее тоже был необыкновенный — глубокий и чистый, как колокольчик.
Я сразу понял, что мой приятель, Ричард Хейден, сильно ею увлечен и что все затеяно исключительно ради нее.
Что чувствовала она, понять было решительно невозможно. Ветер — и то постояннее. То она часами напролет разговаривала только с Ричардом, не замечая никого вокруг, то вдруг — уже на другой день — одаривала своим расположением его двоюродного брата Эллиота, как будто совершенно забыв о существовании Ричарда, или неожиданно начинала смущать тихого скромного доктора Саймонса самыми многозначительными улыбками.
На следующее утро после моего приезда хозяин показывал нам поместье. В самом здании не было ничего особенного: построенный на века добротный прочный дом из девонширского гранита. Такому любая непогода нипочем. Как говорится, без претензий, но с удобствами. Из окон было видно Мур, дальше простирались холмы, упирающиеся на горизонте в изъеденные ветром скалы.
Поблизости виднелись следы жилищ каменного века[2] — круги от фундамента. На соседней возвышенности находился курган, где недавно велись раскопки и была даже обнаружена кое-какая бронзовая утварь.
О них нам с жаром поведал Хейден, оказавшийся страстным любителем археологии. Оказывается, там нашли останки пещерных людей эпохи неолита[3], памятники друидов[4], следы пребывания римлян и даже древних финикийцев[5].
«Но, пожалуй, самое интересное, — сказал Хейден, — находится здесь. Вы знаете, это место называется „Тихая роща“. Нетрудно догадаться о происхождении этого названия. Вон там, — показал он, — местность была довольно пустынной: лишь скалы, вереск да папоротник.
Но уже примерно в ста ярдах от дома была посажена густая роща. Она существует и сейчас. На место погибших деревьев тут же сажали новые, поэтому она сохранилась примерно такой же, какой была, скажем, во времена финикийских поселенцев. Пойдемте, полюбуемся на это».
Мы последовали за ним. Когда мы вошли в рощу, я ощутил какую-то необычную подавленность. Думаю, на меня так подействовала тишина.
