Святоша

Нащупывала на груди медальон, испещренный странными письменами. Мне хотелось, чтобы ар-лорд поскорее вернулся. Обнял меня и развеял сомнения, которых с каждым днем становилось все больше."

"По слухам, наша армия победоносно шествовала по землям Кемира. Мазгул, вдоволь пограбив, отступала к своим землям, не ввязываясь в битву. Война шла к концу.

Хольберг отстроили после нападения, залатали дыры в крепостных стенах. Люди возвращались к мирной жизни. И я тоже… пыталась. Сходила в Храм Единоверы и наконец-таки узнала, что епископ Готер возвращается в Хольберг в середине осени.

Заодно записала Реми и оплатила год его обучения в приходской школе.

Неожиданно подошел черед судебного разбирательства с ростовщиком Амгердом. Мои интересы представлял молодой законник, бывший выпускник Академии, друг лорда Дьеза, который повернул дело так, словно ростовщик пытался обокрасть невинную деву – меня то есть! – геройски защищавшую Хольберг. А сам-то сбежал из города во время осады и семью с собой прихватил! Патриотизм был нынче в моде, да и свидетели у меня нашлись – не только долговые расписки.

В город вернулся Ольфилд и подтвердил, что мой отец давал деньги Амгерду. Так что я получила всю сумму, оставленную отцом, и приличные проценты. К тому же Амгерду предписали возместить расходы на путешествие в Теоку и восстановление сгоревших документов.

Я… Наверное, мне стоило радоваться. И я радовалась, пока это чувство не сменилось новыми тревогами и заботами. Взять хотя бы подслушанный разговор!.

. Магистры, вернувшись из здания городского магистрата, сидели в гостиной – каждый в своем кресле – и распивали красное токийское. За успех предприятия. Трисс убежала на вечернее дежурство. Тетя Чарити отдыхала после долгого судебного заседания. Я же, переодевшись в простенькое домашнее платье, замерла перед дверью. Хотела войти, чтобы в очередной раз поблагодарить магов, но услышала знакомое имя. Сердце забилось с удвоенной силой. Ладони вспотели, и на меня накатила странная слабость, из-за которой я не смогла сдвинуться с места.

– Я удивлен, – говорил магистр Шаррез. – Вернее, поражен до глубины души. Знаешь, Антор, – в голосе прозвучало нескрываемое изумление, – ему намного лучше. Он вполне адекватен, способен разумно думать и действовать. Такое чувство, словно передумал умирать. Вчера заявил, что возвращается в Академию.

Брат задумчиво почесал подбородок левой рукой. Ранение все еще сковывало его движения.