Святоша

Негоже оставлять врага за спиной – вдруг, возжаждав мести, виновные ударят нам в спину?

Магистры начали поддаваться, но тут Этар Хаас потребовал, чтобы мы поселились в его доме – из моей комнаты на третьем этаже виднелась темная крыша его особняка, окруженного высокими елями и вечнозелеными лиственницами. Тогда взбеленились драконы, и спор зашел на новый виток. Магистр Ваз стоял насмерть, заявив, что в дом к младшему Хаасу мы отправимся только через его труп. Вместо этого он предлагал нам остановиться в здании посольства Островного Королевства, расположенного неподалеку от Ратуши, намекнув, что драконы обеспечат нам наилучшую охрану.

Кто знает, что в голове у младших Хаасов – вдруг сумасшествие старшего заразно? Ар-лорды возмутились, и я побоялась, что дело дойдет до трупов, которых и так набралось предостаточно.

Наконец, сговорились на особняке старшего Хааса, построенном в спокойном квартале, в котором преимущественно селились ар-лорды и богачи из Юго-Западного Торгового Союза.

Там под солнечными лучами блестел покрытый позолотой купол Храма Света, где поклонялось своим безжалостным Богам племя Аров."

"Именно так мы попали в дом Рогана. Вернее, в него переселилась половина команды Академии Хольберга, в то время как вторая половина в срочном порядке отправилась назад, в Южную провинцию. Трисс тут же перенесла вещи в мою комнату, заявив, что в моем похищении и ее вина – не досмотрела. Я же подошла к окну, взглянула еще раз на дом Этара, затем отпустила глаза вниз, на внутренний дворик с вымощенными мозаичными дорожками, задремавшими до весны кустами роз и выложенными синей плиткой небольшими фонтанами.

Из распахнутых окон первого этажа – день оказался теплым – до меня доносились голоса магистров, Осгорна, преданной охраны из людей Рогана Хааса, а еще молодых драконов, сопровождавших Чиаро Ваза. Девушек же, вызволенных из подземелья, Роган Хаас – пусть неофициально, но уже исполнявший обязанности Вождя племени Аров, – разместил на втором этаже.

Их было пятеро, примерно на одном сроке беременности – четвертый, может, пятый месяц. Все – в ужасном состоянии, доведенные до отчаяния, на пределе истощения, на грани помешательства. Я не знала, на что надеялся старый Хаас. Если только на помощь своих Богов… Помню, как мужчины выносили девушек из темниц, и они рыдали, вцепившись в их одежду, не веря глазам, не веря тому, что спасены.