Искала по картотеке тех, кто не вовремя возвращает книги, и писала им грозные письма. С удовольствием слушала одного старичка, который утверждал, что сейчас никто не умеет писать так хорошо, как в его молодые годы. Правда, при этом он не мог вспомнить ни одной фамилии авторов.
Тетя Кэйт с гордостью сообщила Флоренс, что это самый активный читатель и член общественного библиотечного совета…
С улыбкой вспоминая подробности первого рабочего дня, она закрыла глаза, так и не прочитав даже названия романа, который положила на колени.
— Тук-тук-тук… — ворвалось в ее сознание, и она в ужасе открыла глаза.
Неужели опять все повторяется, а она так надеялась, что снам пришел конец! Но нет, звук, вполне реальный, раздавался… в гостиной. Флоренс затравленно оглянулась по сторонам, и взгляд ее уперся в экран телевизора. Там бравый детектив, сдвинув шляпу на затылок и закусив от усердия нижнюю губу, что-то печатал двумя пальцами на пишущей машинке. Скорее всего отчет об уже виденной ею перестрелке. Вполне возможно, что детектив был единственным из оставшихся в живых действующих лиц.
Но Флоренс сейчас меньше всего волновала драматическая судьба героев фильма. На ее лбу выступила такая же испарина, как и на лбу детектива. Только заботы у них были совсем разные.
Флоренс вдруг поняла, что прекрасно умеет обращаться с машинкой. Что печатает быстро, профессионально, без ошибок. Более того, что иногда буквально не могла без нее обойтись. Так кем же она была в прошлом? Секретаршей? Но почему же тогда появление в ее снах лысоватого толстячка всегда предвещало этот звук? Толстячка, который неизменно смотрел на нее требовательно и сурово, как директор на провинившуюся школьницу…
Дожидаясь возвращения Руперта, Флоренс не находила себе места от волнения.
Все валилось у нее из рук, она наступила Бонни на хвост, чем вызвала ее негодующее «мяу», разбила кувшин, когда собралась в третий раз за день полить цветы. И даже прогулка с Барби не доставила ей привычного удовольствия. Уловив настроение молодой женщины, собака сочувственно заглядывала ей в глаза и все норовила ткнуться холодным мокрым носом в ладонь.
В какой-то момент Флоренс решила было позвонить тете Кэйт. Но что она могла ей сказать? Ничего конкретного…
Вернувшись поздно вечером, Руперт нашел ее в крайне подавленном настроении и тут же принялся ругать себя за вчерашнее. Никаких других объяснений ему на ум просто не пришло.
Когда же Флоренс рассказала о том, что ее мучит, он не знал, радоваться ему или огорчаться.
