Я не сводила глаз с кольца на моем пальце. Оно казалось слишком тяжелым, слишком тугим, всего было слишком. Лука отметил меня, как свою собственность.
***
После ужина мужчины перешли в гостиную, чтобы выпить, покурить и обсудить остальные дела. Я вернулась в свою комнату, но не могла заснуть. В конце концов, надела халат поверх пижамы, выскользнула из комнаты и тихонько спустилась вниз. В порыве безумия, я направилась к проходу, который вел к потайной двери за стеной в гостиной. Мой Дед считал необходимым обзавестись тайными ходами из кабинета или гостиной с камином, потому что мужчины, как правило, проводили там свои заседания.
Мне было интересно, а думал ли он о том, что будет с женщинами после побега всех мужчин через тайный проход?
Я обнаружила, что Джианна прижалась к глазку секретной двери. Конечно, она уже была там. Сестра повернулась, широко раскрыв глаза, но расслабилась, когда заметила меня.
— Что там происходит? — спросила я шепотом, беспокоясь, что мужчины в гостиной могут нас услышать.
Джианна отошла в сторону, чтобы я могла заглянуть через глазок.
— Почти все уже ушли. Отец и Кавалларо обсудили все детали с Сальваторе Витиелло. Сейчас там только Лука и его окружение.
Я прищурилась, чтобы посмотреть через отверстие, открывающее мне прекрасный вид на кресла вокруг камина. Лука облокотился на мраморный выступ камина, небрежно скрестив ноги и держа стакан виски в руке. Его брат Маттео с волчьим оскалом на лице развалился в кресле рядом с ним, широко расставив ноги.
Чезаре и второй телохранитель, которого во время ужина они называли Ромеро, сели в два других кресла. Ромеро выглядел на тот же возраст, что и Маттео, то есть около восемнадцати. Почти мужчины по стандартам общества, но не нашего мира.
— Могло быть хуже, — сказал Маттео, ухмыляясь. Возможно, он не выглядел столь же смертоносным, как Лука, но что-то в его глазах говорило, что от этого ему лишь легче скрывать свою страшную сущность. — Она могла оказаться некрасивой.
Но, блядь, твоя маленькая невеста - видение. Это платье. Это тело, волосы и лицо. — Маттео присвистнул. Казалось, будто он провоцировал своего брата.
— Она - ребенок, — ответил Лука пренебрежительно. Во мне поднялось возмущение, хоть я понимала, что следует радоваться, ведь он не смотрел на меня, как мужчина смотрит на женщину.
— По мне, она не выглядела как ребенок, — сказал Маттео и зацокал языком. Он толкнул пожилого мужчину, Чезаре.
