У меня скрутило желудок.
— Вы убили их?
Данте даже не дрогнул.
— Большинство из них были нелегалами. Мы отправили их обратно в Украину и Россию. Остальные переехали. Тех, кто захотел работать в наших клубах, мы оставили.
— Так что насчет Габи?
— Она была ребенком. Юных девочек, которых мы нашли, отправили в семьи, где они могли работать горничными или поварами.
— Или стать любовницами, — сказала я, потому что не сомневалась, что некоторые мужчины не могут не лапать беспомощную девушку под своей крышей.
Данте нахмурился.
— Даже среди членов мафии педофилия неприемлема, Валентина.
— Я знаю, но Габи уже не выглядит как ребенок, наверное, как и другие девушки.
— Ты полагаешь, что я приставал к Габи? — Данте свирепо взглянул на меня.
— Она сегодня чуть от страха не умерла, когда Лука вскочил. Может быть, один из твоих людей…
— Нет, — твердо ответил Данте. — С тех пор, как она вошла в этот дом, к ней никто не применял никакого насилия. Она под моей защитой. Мои люди это знают.
— Хорошо.
— Я поверила ему еще и по той причине, что полагала: ни один из его людей не осмелился бы пойти против прямых приказов Данте. Если Габи была под его защитой, она была в безопасности. — Могу поспорить, что эти девушки принесли бы тебе кучу денег. По этой причине русские похищают юных девушек. Откуда угрызения совести? Как будто у самого Синдиката нет клубов с проститутками, и не похоже, что эти женщины просто могут перестать работать на мафию в любое время, когда захотят этого сами.
— Мне и правда было любопытно. В конце концов, Данте был убийцей.
— Синдикат не занимается секс-рабством. Женщины в наших клубах начинают работать на нас по собственной воле, и они понимают, что будут связаны с нами навсегда. Мы зарабатываем достаточно денег на наших казино и наркотиках, нам не нужны секс-рабыни или нелегальные гонки, как русским и семье Лас-Вегаса.
— А что насчет Нью-Йорка? Они занимаются секс-рабством?
— Нет. Это точно только семья Лас-Вегаса. Я не говорю, что в Синдикате нет голосов, которые хотели бы это поменять, но, покуда я Капо, этого не произойдет.
— Хорошо, — кивнула я.
Глаза Данте на мгновение смягчились, но затем он отвернулся и выключил свет.
— Доброй ночи, — прошептала я.
Я все еще была разочарована тем, что Данте не тронул меня, но, по крайней мере, он говорил со мной на равных, а не как с глупой бабой, которая знать ничего не должна о бизнесе.
— Доброй ночи, Валентина, — ответил Данте в темноте.
