Связанные ненавистью

— Она произнесла это так, словно я был ниже ее, как будто мы были ниже ее. Я хочу, чтобы эта сука заплатила. Мне все равно, чего она хочет. Я хочу, чтобы она была в моей постели.

В глазах отца вспыхнуло возбуждение. Садист действительно верил в эту чушь, потому что в его извращенной, жаждущей власти, садистском уме это имело смысл.

— Полагаю, я могу поговорить со Скудери. Он будет рад избавиться от нее. Она сущее наказание.

Его улыбка стала шире.

— Тебе придется научить ее хорошим манерам, Маттео.

— Не волнуйся, — сказал я.

Я бы многому ее научил.

Через два дня отец и Скудери пришли к соглашению, и Джианна стала моей. Теперь мне просто нужно было найти подходящее время, чтобы сказать ей."

"* * *

Джианна

Иногда по ночам, вспоминая наш поцелуй, я задавалась вопросом, не были ли мы с Маттео такой уж плохой идеей. Но потом позвонила Ария и рассказала мне о том, как она нашла Луку изменяющим ей, и это был звонок, в котором я отчаянно нуждалась.

Созданные люди всегда убивали, всегда обманывали, всегда разрушали все, к чему прикасались. Я никому не позволю так со мной обращаться. Я бы даже не дала им шанса попробовать. Как бы мне ни хотелось снова поцеловать Маттео, я поклялась себе, что оттолкну его. Один поцелуй это уже слишком. Если я позволю ему снова оказаться рядом, он никогда не оставит меня в покое.

Конечно, когда я приехала в Нью-Йорк через пару недель после свадьбы Арии, Маттео был в квартире Луки, чтобы поужинать с нами.

Улыбка, которую он подарил мне, когда Ария повела меня к столу, заставила мою кровь закипеть. Он рассказал кому-нибудь о нашем поцелуе? Я даже не сказала Арии об этом, а я всегда говорила Арии все. Это будет долгий ужин.

* * *

На следующий день я убедила Арию взять меня на танцы в клуб, отчаянно желая забыть Маттео. Это был мой первый вкус свободы, и, боже, каким хорошим он был!

Не таким хорошим, как с Маттео, напомнил мне мой раздражающий голос, но вскоре его заглушили ритмы, заполнившие танцпол клуба.

Это был волнующий опыт, чтобы незнакомые люди хотели меня. Я никогда раньше не одевалась так сексуально, мне никогда этого не позволяли, и я не могла не чувствовать себя странно. Я танцевала с высоким парнем, когда его внезапно оттолкнул от меня не кто иной, как Маттео, блядь, Витьелло.

— Какого черта ты делаешь? — прорычал он.

— Какого черта ты делаешь? Это не твое дело.