Связанные ненавистью

Я направилась к задней части бара, где располагались туалеты, стараясь не потерять из виду Чезаре, который был как надоедливая тень. Когда через несколько минут я вернулась в бар, все было кончено. Ария покачивалась, и Чезаре пришлось поддерживать ее, пока Ромеро вонзал нож в ногу какого-то слизняка.

— Ты пойдёшь с нами. Если попытаешься бежать, умрешь, — прорычал Ромеро.

— Ария? — прошептала я, мое сердце колотилось в груди. Она, казалось, не слышала меня.

— Возьми ее напиток. Но не пей, — сказал мне Чезаре.

Я взяла стакан, слишком потрясенная, чтобы раздражаться на его покровительственный тон. Мы прошли на задний двор и спустились в подвал. Ноги Арии едва держали ее. Я все время была рядом с ней. Когда мы вошли в нечто вроде кабинета, мой взгляд остановился на Маттео, развалившемся в кресле. Его взгляд сфокусировался на мне, прежде чем охватить остальную часть. Он вскочил на ноги.

— Что происходит?

— Наверное, снотворное, — предположил Ромеро."

"Рогипнол? Я прищурилась на мудака, который накачал наркотиками мою сестру.

Я хотела сделать ему больно, но выражение лица Маттео ясно давало понять, что мое желание исполнится. В его глазах было обещание. Я знала, что это отвратительно, но почему-то мне захотелось поцеловать его еще сильнее.

Со мной было что-то не так.

* * *

Нас с Арией отослали до того, как Лука и Маттео начали разбираться с ублюдком, и Ромеро вывел нас через заднюю дверь к внедорожнику. Мое сердце сжалось, когда я устроилась на заднем сиденье с головой Арии на коленях.

Она была так беспомощна. Я гладила ее по волосам, слушая ее бормотание. Мысль о том, что кто-то хочет причинить ей боль, пугала меня до чертиков. Наверное, это был первый раз, когда я была рада за наших телохранителей. Без них этот больной ублюдок похитил бы Арию и изнасиловал ее. Но я знала, что он получит по заслугам, и, как ни странно, меня это устраивало. Я ненавидела толпу и то, что она олицетворяла, но прямо сейчас я не могла заставить чувствовать себя плохо из-за нападавшего на Арию. Возможно, это было признаком того, как сильно эта жизнь сформировала меня, признаком того, насколько я запуталась. Я не могла выбросить из головы выражение лица Маттео. Вспышка возбуждения, когда он вытащил свой нож перед тем, как мы с Арией покинули комнату. Они с Лукой были чудовищами. Я еще не знала, кто из них опаснее. Но хуже всего было то, что часть меня чувствовала влечение к чудовищной стороне Маттео.